Оружейник. Приговор судьи - Олег Шовкуненко

Я и в самом деле покосился в ту сторону и тут же замер, потому как понял, что обнаружил второй точно такой же, неизвестно кем расчищенный участок. Но это оказался далеко не весь сюрприз. На металле палубы, как и на ограждении, отчетливо виднелись какие-то странные наплывы. Они отсвечивали тусклым жирным блеском и напоминали выделения гигантских кольчатых червей, плюющихся кислотой. Эти твари в одно время серьезно доставали жителей Серпухова. И продолжалось данное безобразие ровно до тех пор, пока один хороший человек на своем БТРе не приволок им пару 23-миллиметровых ЗУшек.

– Похоже на смазку, – высказал свое мнение Загребельный, когда я указал ему на свою странную находку.

– Смазка? – вариант показался не намного лучше моего, и все потому, что с некоторых пор я с большим подозрением относился ко всяким там тягучим жидкостям из этого гребаного мира.

– В машинном отделении бочка солидола стояла. Может, это он самый и есть? – Андрюха привел новый аргумент.

– Нечего тут думать да гадать, давай посмотрим, – я сделал шаг вперед.

– Обязательно посмотрим, Максим, – Андрюха меня притормозил. – Только очень осторожно.

– Да я сама осторожность, ты же знаешь!

– Вот то-то и оно, что знаю, – подполковник ФСБ криво усмехнулся и своей здоровенной лапищей задвинул меня за свою широкую спину.

Именно в таком построении мы и двинулись вперед: Леший первый, я в шаге позади него. Пригибаясь, стараясь оставаться в тени палубного оборудования, мы осторожно подкрались к аномальному участку. Загребельный сразу же нагнулся и легонько мазнул темно-рыжую густую субстанцию рукой, растер ее на пальцах, понюхал и утвердительно кивнул:

– Точно солидол.

– Что за цирк-зоопарк?! – я перегнулся через фальшборт и поглядел вниз.

Новый день разгорался подозрительно медленно. Он словно сговорился с ночью и давал той последнюю возможность прибраться за собой, схоронить все тайны и секреты. И, похоже, эта мрачная леди таки многое успела. Никакой бочки со смазкой я внизу не разглядел, как и следов ее таинственного похитителя. Одни бревна, черт бы их побрал, да перекопанная ими пыль.

– Что ж, будем считать, что нам повезло, – Леший перебил мое желание пялиться за борт.

– В смысле?

– В том смысле, что кто-то приходил за смазкой, а вовсе не по наши души.

– Это конечно вдохновляет, – согласился я. – Знать бы только кто этот неизвестный ночной старатель и нахрена ему солидол?

– Ты бы чего полегче спросил! – фыркнул чекист, после чего резво завертел головой по сторонам и, как бы вспомнив о чем-то важном, произнес: – Тут где-то вьюшка должна быть.

– Какая еще вьюшка? – слово явно относилось к малознакомой мне морской терминологии.

– Катушка такая, здоровая, со швартовыми концами, – пояснил Андрюха. – Или желаешь просто так с борта сигануть?

Эту самую вьюшку мы обнаружили на корме судна. На нее был намотан синтетический швартовый трос в руку толщиной. Солидный надо сказать трос! Такой попробуй хотя бы согни, а уж привязать к чему-нибудь… Даже сложно представить как этот трюк у нас получится.

– Не боись! – успокоил меня Загребельный и мигом отыскал бухту другого, куда более тонкого каната. – Метательный конец. Сперва бросают его, а уж затем затягивают сам швартовый, – пояснил всезнающий ФСБшник.

Спускаться мы начали все через ту же пробоину. Все-таки гораздо ниже, чем через борт, да и мы с Лешим не пацаны из горно-стрелковой роты, чтобы по веревкам туда-сюда елозить. Хотя у Андрюхи вышло все довольно ловко. То ли этот сукин сын и впрямь проходил горную подготовку, то ли так остро чувствовалась наша разница в возрасте. Я ведь как-никак годков так на пять-шесть раньше его появился на свет божий.

Оказавшись на земле, Загребельный огляделся вокруг, после чего махнул мне:

– Давай!

– Иду!

Я закинул АКМС за спину, поплевал на руки и что есть силы вцепился в канат. Только вот как-то уж больно неловко вцепился, чересчур самонадеянно. Сразу огнем полыхнули разбитые пальцы, особенно тот, сломанный стараниями моего лепшего друга. От боли я зашипел как пробитая шина, но поделать уже ничего не мог. Ноги покинули рваный край пробоины, и полковник Ветров повис на раскачивающемся из стороны в сторону канате. Хорошо еще, что особо раскачиваться было некуда. Меня сразу припечатало о борт лесовоза, и биение практически прекратилось. Именно в этот момент я и почувствовал запах смазки.

Один взгляд на покрытый ржавыми потеками борт прояснил все. Прямо по нему тянулся ровный длинный след, а может потек. Что за след, откуда он здесь взялся выяснять мне совсем не хотелось. В голове крутилась всего одна мысль или вернее сказать вопрос: что будет, если я вымажу в солидол не только телогрейку, но и руки?

– Цепляйся ногами! – приказал Андрюха снизу. – Черт, учить тебя что ли?!

Совет оказался как нельзя более кстати, и я поспешил им немедленно воспользоваться. Немедленно? Ха, как же! С первого раза веревку зацепить не удалось. И со второго тоже. Только на третьей попытке непослушный канат таки оказался зажат меж ступнями, и я очень осторожно начал спуск. Да-а, давненько Максиму Ветрову не доводилось лазить по канату. Последний раз это было еще в училище, годков так… даже страшно подумать сколько назад.

Что ни говори, а все эти мысли, да еще надсадно ноющие пальцы делали мои движения судорожными и неловкими. Неудивительно, что Леший не стал дожидаться, пока обутые в кирзаки ноги героического танкиста коснутся земли, и подхватил друга как только смог дотянуться.

– Ну ты, воин, даешь! – прогудел Загребельный. – Наверно стоило тебя на веревке спускать, как чемодан какой-нибудь.

– Разговорчики, товарищ подполковник…! – огрызнулся я, и без того находясь не в лучшем расположении духа.

– Вдобавок, еще и в дерьмо какое-то вляпался! – чекист скривился и продемонстрировал свою измазанную пятерню, которой он только что держался за полу моей телогрейки.

– Солидол это. Должно быть тот самый. Там, наверху, около пробоины им густо намазано.

– Около пробоины? – Леший задрал голову и стал с интересом пялиться на раскуроченный борт.

Я предоставил ему эту возможность, а сам поднял с земли кусок сосновой коры и как скребком стал сдирать им смазку с моего любимого серого ватника. За этим делом я даже не заметил, как Андрюха отошел шагов на сорок от борта. Вернее, конечно же заметил, только не придал этому особого значения ровно до того момента, пока ФСБшник меня не окликнул:

– Эй, чистюля, а ну тащи сюда свою задницу!

– Что там у тебя? – Я отшвырнул перемазанную в солидол щепку и, перешагивая через отдельно лежащие бревна, направился к приятелю.

Леший не спешил вдаваться в объяснения. Он просто стоял и ждал, а еще смотрел, неотрывно смотрел куда-то вверх, должно быть на борт только что покинутого нами лесовоза. Цирк-зоопарк, и чего такого он там обнаружил? Не удержавшись, я оглянулся, да так и замер с поднятой для нового шага ногой.