Оружейник. Приговор судьи - Олег Шовкуненко

– Ветров, стой не двигайся.

Я послушно выполнил приказ и стал ждать либо объяснений, либо новой команды. Секунд через пять она действительно поступила:

– Достань фонарь. Батарейки уже должны были чуток поднакопить заряд.

Да, это точно. Времени с того момента как мы покинули место своей последней ночевки прошло часа три, а то и три с половиной. Может полумертвые элементы питания и раскочегарились. Не думаю, что хватит чтобы пройти весь туннель но на подсветить… Если повезет, то должно получиться.

Свет карманного фонаря больше походил на сияние древней лучины с которой наши далекие предки брели сквозь непроглядную тьму средневековья. Однако и его вполне хватило, чтобы разглядеть согбенную фигуру Лешего. Подполковник стоял на коленях и, наклонившись вперед, совершал руками какие-то таинственные пасы, словно гладил невидимую кошку.

– Эй, ты чего…? – не удержался я от удивленного восклицания.

– Тут струна натянута, – не оборачиваясь, пояснил чекист. – Представляешь, я ее едва не снес! Спасибо ящику. Рожей зацепил, а не ногой.

Только Андрюха успел это произнести, как я и впрямь заметил тонкую ниточку, которая тянулась от его рук куда-то в темноту. Не теряя ни секунды, я провел по ней светом и обнаружил, что проволока уходит как раз в один из тех самых иллюминаторов, о которых я буквально пять минут назад предупреждал друга. Вот тебе и «…не так опасно», товарищ подполковник. Подвело твое хваленое чутье! Выходит смерть притаилась вовсе не сверху. Она припала к земле и сейчас щерится на нас своими острыми ржавыми клыками.

На счет клыков это конечно была метафора, красивое сравнение, продукт моего воображения и интеллигентского воспитания. На самом деле опасность имела личину полудюжины грубо заточенных арматурин, которые глядели на нас из жерла круглого корабельного окна. Какая сила должна была выбросить их вперед, я не знал, да и честно говоря, вовсе не горел желанием узнавать.

– Подымайся, чего расселся! – гаркнул я на Лешего. – Если фонаря не хватит, шашлык из нас с тобой получится… ну, или цыплята на вертеле, это уж как тебе больше нравится!

Не знаю, разглядел ли Загребельный зловещее метательное устройство или это на него так подействовал мой полуистерический крик, но, тем не менее, он в долю секунды оказался на ногах.

– Свети! – приказал Андрюха и осторожно переступил через тонкую ржавую проволоку.

Прежде чем жизненные силы фонаря окончательно иссякли, нам удалось преодолеть около сорока метров туннеля, а так же избежать трех новых смертоносных ловушек. Это конечно являлось определенным успехом, правда, далеко не полным. Небольшой участок мрака все еще продолжал стоять между нами и окрашенным в багровые тона выходом. Пройти его предстояло, что называется, на ощупь. Ну, или почти на ощупь, если учесть, что в нашем арсенале все еще оставалась зажигалка Лешего.

Без ложной скромности замечу, что об этом, пусть и весьма чахлом, но все же источнике света вспомнил именно я. Пытаясь его обнаружить, Загребельный довольно долго копался в многочисленных карманах разгрузки. Заминка немедленно возымела свои очень даже предсказуемые последствия – в голову полковника Ветрова стали приходить самые невеселые мысли.

– Андрюха, кто все это мог соорудить? Не зверье же в самом-то деле! – протянул я обращаясь ко мраку.

– Они охотятся на людей. Это все что я знаю совершенно точно, – мрак ответил полагающейся ему гадостью.

– Кто-то типа кентавров, что ли?

– Кто-то типа «серых». – Наконец в темноте щелкнула зажигалка, и небритое привидение с тяжелым мощным подбородком пробасило: – Двигаем вперед! Время, товарищ полковник! Чем медленней мы продвигаемся, тем больше у этих бестий времени на подготовку.

– Да у них и так уже вроде все готово, – пробурчал я в ответ и протянул руку, что бы забрать у отечественного Прометея его путеводный огонь. – Ты лучше покрепче «калаш» держи, – объяснил я, ежась в леденящих объятиях темноты, – а с растяжками старый танкист уж как-нибудь разберется.

Сказано – сделано! Возле самого выхода из туннеля эксперт из бронетанковых войск и впрямь обнаружил еще одну ловушку. Судя по всему, это был главный сюрприз, подготовленный для наиболее настырных посетителей, которым не удалось вкусить все «пикантные деликатесы» темной железной пещеры. Туго натянутых проволок здесь оказалось целых три. Они были протянуты на разных высотах и уходили в темноту под разными углами. Из всего этого следовало, что человек, зацепивший их, получит удар с трех сторон, да такой от которого не спастись, даже будь ты трижды самым удачливым и даже заговоренным.

Для того чтобы перебраться через эту паутину сперва я подсвечивал Андрюхе, затем он мне. Когда зажигалка оказалась в руке у чекиста, я заметил, что она довольно заметно подрагивает. Что, ФСБ, шалят твои хваленые железные нервы! – злорадно подумал я и тут же ощутил тугое давление ржавой струны. Мне не хватило длины ног, чтобы спокойно перешагнуть ее, как это сделал великан Леший.

Вот тогда-то Максиму Ветрову и стало не до смеха. Моментально накатил удушливый страх. Темнота вокруг стала вовсе не пустой и бездонной. Она ощетинилась десятками, сотнями, тысячами стальных кольев, нацеленных точно мне в сердце.

– Зацепил, – прохрипел я, едва справляясь с внезапно окаменевшим в глотке воздухом.

– Верхнюю?

Леший спросил то, на что я просто не успевал ответить. Нижняя сторона бедра все сильнее давила на проклятую проволоку и остановиться было уже не возможно. Точка равновесия оказалась пройденной, и сейчас я падал прямо на спуск зловещего орудия убийства.

– Андрей, уходи! – этот крик стал единственным, чем я смог помочь другу.

– Расслабься! – рявкнул мне в ответ Загребельный.

«… и получай удовольствие», – продолжение бородатой шутки само собой промелькнуло в голове. Впрочем, в ней родимой пронеслась не только старая острота, но и весь окружающий мир. Состоял он из искры одинокого затухающего огонька, громкого змеиного шипения откуда-то справа и цепкой хватки двух необычайно крепких рук, одна из которых обхватила меня сзади за поясницу, а вторая уцепилась за отворот телогрейки. Все это вдруг дернулось, рванулось и перевернулось вверх тормашками. Дальше последовали удар, грохот, скрежет которые стали бултыхаться и тонуть в глубинах вязкого колокольного гула.