Полосатые галактики - Джейн Астрадени

Или, скорей всего, вместо эпилога

Галактика Тигра: Великая Наггеварская Империя, Туэресс,

Рассахщи – четыре сэпта спустя.

С-Вэшот брезгливо разглядывал мёртвое тело заламина, распростёртое у его ног, прямо на новом ковре.

– А ты уверен, что это Зерасс? Труп так обезображен…

– Это он, наггер-зунди, – настаивал Эшесс. – Жало отрублено, и по состоянию рубца легко можно определить, когда именно. Если сомневаетесь, спросите лекаря.

С-Вэшот поморщился, поиграл губами, покатав их одну об другую, и распорядился позвать лекаря. Того самого, которого Эшесс недавно купил.

– Это он, – уверенно определил продажный лекарь-нагг, поднимаясь от тела. – У принца Зерасса, простите, бывшего принца сохранились отметины… Это он.

– Тем лучше, – кивнул С-Вэшот. – Одной проблемой меньше… Уберите это отсюда!

Он с омерзением ткнул в мертвеца вышитой остроносой туфлей.

– И немедленно вычистите ковёр!.. Благодарю, Эшесс. Ты меня порадовал.

– Как и обещал, – с поклоном ответил иситар-сит и, посчитав, что его миссия выполнена, удалился.

В дворцовом парке его нагнал заполошный Тониш.

– В-вашша милосссть, – задыхаясь, прошипел он.

– Что такое? – обернулся заламин-наггир.

Шадди устало опёрся руками о колени, отдышался под нетерпеливым взглядом старшего и выпалил:

– Рессана-адзифи послала! Император наш, господин, он, у нас скоро будет наследник!

Эшесс подхватил жало и бросился к дворцу.

– Он! Он!.. – попытался что-то прокричать вслед ему Тониш, но не успел…

Великий Нагг – император С-Рэшаш силился разрешиться от бремени. Он стонал, метался, пылал родовым жаром, снедающим его изнутри, но так и не раскрылся.

– Его цветок накрепко запечатан, – покачал головой нагг-лекарь, полощущий руки в чаше с обезболивающей эссенцией.

– Эшши, Эшшии… Иди сюда, – шипел император. – Эшши, спаси его…

– Я здесь, наггер-апа… Здесь, – успокаивающе произнёс Эшесс, приближаясь к родильному ложу, и положив ладонь на пылающий лоб С-Рэшаша.

Император тяжело дышал, истекая жёлто-зелёным ядом через отворившиеся поры под чешуйками. Это было плохо, то есть, совсем плохо…

Заламин-наггир грозно повернулся к лекарю и прорычал:

– Что можно сделать?!

– Больше ничего, – нагг скорбно опустил глаза. – Он умирает и наследник тоже… Это длится уже полсэптима…

– И что вы всё это время делали? Смотрели?! Почему мне не сообщили?!

– Вас не было во дворце, – оправдывался лекарь.

– Надо было за мной послать!

– Роды начинались неплохо…

– Вон! Все вон отсюда!

Он метнул остриё, презрев этикет, и лекари срочно ретировались из покоев, шурша чешуёй и подобрав жала. Эшесс выскочил следом за ними и поймал биб-пажа, подносящего тазики с лечебными растворами.

– Ты! Тварь! Быстро зови ко мне целителя Арамуса. Да! Того самого! Руннэ, что недавно при дворе…

Пажа как ветром сдуло, а целитель не замедлил явиться. Он осмотрел императора и ничего хорошего не сказал.

– Простите, господин. Если бы раньше, тогда ещё… А теперь я бессилен. Процесс раскрытия наггов настолько отличен от всего, на что я могу повлиять…

– Так я напрассно ссохранил тебе ссспоссобносссти? – угрожающие зашипел иситар-сит.

Арамус задрожал как лист перед грозою.

– Нет-нет, господин, ежели бы я мог, но…

– Что?!

– Можно попробовать спасти наследника…

– Тогда не мямли, а действуй! Живо!

– Н-но, г-господин, нагг-император умрёт.

Эшесс хмуро взглянул на родителя.

«Он и так умрёт».

Император повернул голову, поймал его взгляд мутными, почти ничего не выражающими, глазами и прошептал, едва шевеля губами:

– Спаси его, Эшши, спаси моего… Режь…

– Режь! – приказал заламин-наггир.

– Слушаюсь.

Целитель взял тонкий ножичек, смочил его в жгучей эссенции и виртуозно несколько раз крест-накрест полоснул по натянутым краям лепестков на вздувшемся животе нагга. Император закричал от шока и затих… Цветок медленно раскрылся. Из полости выплеснулась золотистая жидкость… Целитель погрузил в утробу руки и достал оттуда трепещущее нежно-зелёное тельце, пока ещё гладкое, без чешуи. Встряхнул и обтёр… Маленький нагг закряхтел.