В царствование императора Николая Павловича - Александр Харников

Права народная пословица: уезжающий увозит четверть печали, оставляя три четверти провожающим. Примерно в такой же пропорции это происходит и с заботами. Проводив в прошлое Виктора Сергеева, его друзья стали прикидывать, что им надо сделать, чтобы следующая вылазка в XIX век прошла с наибольшим КПД.

Первым делом было решено дать поручение Антону – заняться усовершенствованием машины времени. Он решил создать два новых «агрегата» – один мощный, с помощью которого можно будет перебрасывать в прошлое крупногабаритные грузы и который будет установлен в одном из просторных боксов в автомастерской, принадлежавшей Сергееву. Остававшийся там за старшего племяш Виктора получил накануне от дяди команду очистить этот бокс от разного хлама и подвести туда мощный силовой кабель.

Второй «агрегат», мощностью поменьше, было решено сделать в перевозимом варианте. У Сергеева был старенький фургончик на шасси УАЗ-451. Антон собирался установить в нем пульт управления, генератор и саму аппаратуру. Он планировал отправиться на этом фургончике в Кировск и попытаться запустить свой девайс у Красных Сосен. Если его предположения окажутся верными, то даже незначительная мощность Агрегата позволит открыть портал и отправить в прошлое, скажем, грузовик с «гостинцами» для Сергеева. Правда, это будет возможно сделать лишь после того, как Виктор сумеет с помощью князя Одоевского утрясти вопрос с владельцем этой земли. Что делать – таково священное право частной собственности. Тамошний помещик, конечно, не олигарх какой-нибудь из Куршавеля, но это не делает его менее чванливым и пакостным.

Алексей Кузнецов тоже не терял времени зря. Он тщательно изучил истории болезни как самого императора Николая Павловича, так и его семьи. Например, ему стало известно, что у любимой дочери царя Александры Николаевны, или как ее ласково называли домашние – Адини, в 1844 году обнаружат туберкулез, от которого она умрет в возрасте девятнадцати лет. Смерть ее настолько потрясет Николая, что он будет рыдать, как ребенок.

Если вовремя вмешаться, то ее можно вылечить без особого труда. Тамошние «палочки Коха» еще не знакомы с антибиотиками, да и есть возможность остановить процесс в легких в самом его начале.

Туберкулез, который в XXI веке называют «болезнью бедных», в XIX веке находил свои жертвы с равным успехом как в хижинах простолюдинов, так и во дворцах венценосных особ. Алексей прикидывал, как бы протащить в прошлое флюорографический аппарат, или, что более сложно, провести диспансеризацию всего семейства Романовых в одной из питерских поликлиник.

Алексей на минутку представил себе удивительное зрелище: вереницу великих князей и княжон, первых – в мундирах с эполетами, вторых – затянутых в корсеты и в платьях с фижмами, среди старушек с номерками и дамочек бальзаковского возраста, и даже прыснул от смеха. Нет, идея с флюорографическим аппаратом все же менее фантастична. Хотя…

Шумилин же с головой ушел в архивы, изучая хитросплетения политики того времени и, так сказать, действующих лиц и исполнителей. Его очень заинтересовала личность российского «штирлица» XIX века, графа Ивана Иосифовича де Витта. Тот был к тому же одним из «посвященных в Великую тайну»…

К сожалению, через пару недель умрет от рака горла в своем имении в Крыму. Но осталась его агентура, которая блестяще работала в Европе и Азии.

Разузнал Александр многое и о главе III отделения собственной ЕИВ канцелярии графе Александре Христофоровиче Бенкендорфе. Лихой рубака, герой войны 1812 года, «альтер эго» государя, он возглавлял тогдашнее ЧК, но лютостью не отличался. На 1840 год количество служащих в III отделении было всего двадцать восемь человек, считая секретарей и письмоводителей. И это на всю огромную Россию!

А вот ставшего год назад фактическим главой и III отделения, и Корпуса жандармов генерал-майора Леонтия Васильевича Дубельта опасаться следовало. Человеком тот был умным, проницательным, но жестоким и расчетливым. Политический сыск Дубельт поставил на должную высоту, да и сил у него больше. К тому же сам Леонтий Васильевич в юности путался с масонами, принимал участие в деятельности общества «Соединенных славян» и был лично знаком с декабристами Волконским и Орловым.

Но как говорится, нет худших чертей, чем падшие ангелы. Попав в тайный сыск по протекции Бенкендорфа, Дубельт принялся рьяно преследовать своих бывших «братьев» из масонских лож и вольнодумцев из тайных обществ – тех, кто не угодил на каторгу или в ссылку по делу «14 декабря».

Ну, а Ольга Румянцева после расставания с княгиней Одоевской находилась в расстроенных чувствах. Она вдруг поняла, что после всего произошедшего не сможет жить так же, как жила до этого. Натура романтичная и в то же время, как ни странно, практичная, она всю жизнь мечтала побывать во временах, в которых жили герои ее любимых произведений Пушкина, Гоголя и Лермонтова. И вот сбылась мечта – она познакомилась с женщиной, которая носила реальный, а не выдуманный титул, какой присвоили себе многие из тех, кто заказывал у нее платья в стиле «ретро». Эти доморощенные «бароны», «графы» и «князья» вызывали у Ольги лишь ироническую улыбку.

Ольга Степановна Одоевская была самой что ни на есть настоящей княгиней. Она лично была знакома с Лермонтовым, Крыловым и Гоголем. Кузен княгини вскоре станет мужем Натальи Николаевны Пушкиной. От этого голова шла кругом…

И Ольга решила пойти к Антону и потребовать, чтобы тот отправил ее в прошлое насовсем. Чем заняться, она там найдет. Без денег сидеть не будет – княгиня во время прогулки по Питеру рассказала, сколько у них зарабатывают модистки, имеющие клиентуру из высшего света. Ольга прикинула – в те годы столько не имели даже некоторые генералы-сенаторы. Ну, а подходящую клиентуру княгиня ей обещала найти.