В царствование императора Николая Павловича - Александр Харников

– Возмутительно! – воскликнул Николай. – Но ведь это было во времена правления моего брата. Сейчас, наверное, все изменилось.

– Да, ваше величество, – ответил Сергеев, – изменилось, но только в худшую сторону. Британцы чуть ли не в открытую, при прямом попустительстве турок отправляют к Кавказскому побережью до двух сотен кораблей с оружием, которые тайно причаливают к нашим берегам, и передают это оружие и боеприпасы для немирных горцев.

А взамен, для покупки нового оружия и военного снаряжения, корабли британцев везли в Турцию невольников. А если наши патрульные корабли пытались перехватить этих разбойников, пленным привязывали на шею камни балласта и выбрасывали их в море.

– Ваше величество, – сказал молчавший до этого Бенкендорф, – Виктор Иванович говорит истинную правду. Мне приходилось читать донесения наших чиновников, служивших на Кавказе. Мы принимали меры, но явно недостаточные. Чтобы пресечь контрабандную торговлю оружием, мы учредили регулярное крейсерство кораблей Черноморского флота у берегов Кавказа.

– Ну и как, – спросил Николай, – меньше стало британских и турецких торговцев оружием?

– Если бы, – вздохнул Бенкендорф. – тут надо спасибо сказать нашему МИДу и отправленному недавно в отставку господину Нессельроде. Помните казус со шхуной «Виксен»?

Николай помрачнел и кивнул. Это была старая история, весьма ему неприятная.

– Так вот, в 1836 году была перехвачена патрульными кораблями Черноморского флота у берега Суджук-Кале британская шхуна «Виксен» с грузом оружия для немирных горцев, – продолжил свой рассказ Бенкендорф. – Казалось бы, надо было принимать меры и шхуну вместе с грузом конфисковать, а ее капитана и его помощника отправить туда, куда Макар телят не гонял. Но по вине нашего министерства иностранных дел мы были вынуждены начать переписку с британским Форин-офисом. А потом, в конце концов, по настоянию господина Нессельроде капитана шхуны Джеймса Белла мы были вынуждены отпустить с миром.

– А год назад, – продолжил Сергеев, – этот самый Джеймс Белл объявился на Кавказе. Только в этот раз он назывался Якуб-беем. И бывший шкипер первым делом стал подстрекать горцев к нападению на Навагинский форт – в нашем времени там расположен курорт, называемый Сочи. Этот британский шпион набрался наглости и даже пообещал за голову генерала Николая Николаевича Раевского – сына героя Бородина – миллион рублей. Вы помните, чем все закончилось?

Николай мрачно кивнул.

– Конечно, помню. Майор Посыпкин докладывал мне о случившемся.

Император отошел к своему секретеру, достал из него папку и вынул оттуда копию донесения. Посмотрев на присутствующих, он начал читать:

«В четыре с половиной часа пополуночи горцы в больших силах, пользуясь бурей, темнотой ночи и бугристой пересеченной местностью, подкрались с трех сторон к глассису укрепления, имея с собой более тридцать лестниц и длинные крючья или багры. Двое часовых, заметя их на глассисе, сделали выстрелы; по этому сигналу черкесы с криком и пальбой бросились на стены, влезая на них по лестницам и хватаясь за туры крючьями. Гарнизон успел стать под ружье и кинуться к валу, прежде чем укрепление было занято; но не зная настоящего пункта атаки, люди разделились, вероятно, по всем фасам, и потому не могли удержать штурмующих. Между тем воинский начальник с резервом, собранным близ бастиона, прилегающего к Сочинскому фронту, где находится самый слабый пункт укрепления, а поручик Яковлев с другой командою, бросились навстречу неприятелю, ворвавшемуся уже в укрепление со стороны ворот. Оба этих храбрых офицера были изрублены на месте, но люди от этого не остановились и близ гауптвахты встретили столь дружно в штыки главную толпу черкесов, что мгновенно ее опрокинули за вал, положив несколько их человек на месте. Прочие офицеры с людьми удерживали неприятеля на Константиновском фронте и сражались с прорвавшимися внутри укрепления, причём все больные люди, числом до восьмидесяти человек, призываемые штаблекарем Тяжеловым и провиантским чиновником Татариновым, взялись также за ружье и много способствовали удержанию на этом пункте неприятеля – который по прибытии главного резерва был и здесь опрокинут за крепостные стены. Укрепление было совершенно очищено от неприятеля уже на рассвете».

– И это все произошло под руководством британского агента, – сказал Сергеев. – А сколько их еще бродит по Кавказу и подбивает на бунт горцев, обещая им поддержку Британии. Без этой самой поддержки война на Кавказе давно бы уже кончилась. Вот отрывок из письма этого самого Джеймса Белла английскому посланнику в Персии господину Макненлу. – Виктор достал из кармана свою любимую записную книжку и прочитал:

«Заявить им, чтобы они больше не надеялись на добрую волю Англии, было бы то же, что предложить им сложить оружие, так как это – последняя надежда, которая их поддерживает».

– А ведь помимо Якуб-бея на Кавказе нападения на русские гарнизоны и казачьи станицы организуют и другие британцы: Лонгворт – он же Алкеб-бей, Давид Урпарт – он же Дауб-бей, и Нант – он же Надир-бей. Но самое опасное, ваше величество, – продолжил Сергеев, – заключается вот в чем. В последнее время помимо британских разведчиков и инструкторов английские суда стали высаживать на Кавказское побережье России банды вооруженных до зубов наемников, каждая от сотни до двух сотен человек. Подавляющее большинство их составляли поляки – участники восстания тысяча восемьсот тридцатого года. Вот эти ненавидят нас даже больше, чем дикие горцы.

– Да, Виктор Иванович, – сказал озадаченный Николай, – мне кажется, что все то, о чем вы сегодня мне рассказали, надо как следует обдумать и спешно принимать меры. Войну на Кавказе надо заканчивать. Россия не должна воевать там еще четверть века, как это было в вашей истории.