Ангарский сокол: Шаг в Аномалию. Ангарский Сокол. Между Балтикой и Амуром - Дмитрий Хван

151 года, июля в осьмой день подал служилой человек Мартынко Василев».

Похоронив Матвея на вершине холма одного из красивых островов, «Тунгус» продолжил свой путь, постепенно подходя к цели похода – амурскому устью. Уходя от острова, Сартинов дал протяжный гудок, прощаясь с убитым. Теперь даже казакам он не показался душераздирающим рёвом, как было ещё недавно. Они были впечатлены тем отношением к простому парню, которое проявил к нему воевода: самолично выбрав место для могилы, он долго стоял рядом с непокрытой головой, пока не был произведёт салют. К каждому из четырёх казаков, что пришли по своей воле к нему на корабль, Сазонов приставил по одному человеку из экипажа для того, чтобы они поскорее вошли в ритм команды. К упиравшемуся же отроку с едва пробивающимся пушком на подбородке несколько раз подходил десятник Мишка:

– Да не упрямься, ей-богу, Симеон! Нешто тебе с онгарцами хуже будет, чем у Мартына?

– Не трепись попусту, перебежник! – зло посмотрел на десятника парень. – Тебе, дивлюсь, хорошо стало?

– А что мне сдеется? – засмеялся Мишка. – Я ещё в Енисейске всякого наслушался об онгарцах и двор их видел.

– И что? – искоса глянул Симеон. – Уж тогда сбежать удумал?

– Так и есть! Ежели самый распоследний отрок ихней одет как боярский сын и никоей нужды не имает? Той зимой я много чего услыхал, чего ты и знать не знаешь. Ты, Симеонка, лучше бы уму-разуму набрался у онгарцев – выбился бы в люди.

– Так тебе и выбился? Нешто и ты захотел в люди податься? Может, и бороду соскребёшь, яко латинец? – ухмыльнулся молодой казак.

– Нужды в том нет, – улыбнулся Мишка. – Глянь сам, половина онгарцев с бородами и все с крестом на груди. Пошто скрести-то? Ты подумай, упорство ни к чему. Чего тебе упорствовать – к Мартыну возвращаться? Да на кой ляд?

Амур разливался шире, многочисленными протоками соединяясь с обширными озёрами, попадались и болотистые низины. Вдали виднеются сопки, поросшие хвойными и лиственными лесами. Экипаж канонерки с повышенным вниманием оглядывал проплывающие мимо берега, настороженно приглядывая за каждым прибрежным селением. Приамурские земли и дальше были заселены. Но теперь вместо крепких даурских домов попадались лишь шалаши и юрты гораздо более отсталого, чем прежние амурцы, народа. При виде канонерки эти люди разбегались, прятались в лесу. Земледелия они не знали, так как ни единого обработанного клочка земли замечено не было, тогда как в землях дауров и солонов каждое поселение окружали пашни. Ещё через день пути, вечером, когда «Тунгус» пристал к очередному островку на ночёвку, к своему новому начальнику, капитану Фёдору Сартинову подошёл бывший десятник Мишка, а теперь стажёр-матрос Михаил Карпович Муромцев и сообщил, что виденный сегодня низкий хребет есть знак.

– Какой знак, Михаил? – с интересом спросил капитан. – Тебе знакомы здешние места?

– Конечно, знакомы, товарищ капитан! – воскликнул бывший казак. – От Охотска мы плыли морем до амурского устья, а затем подымались супротив течения бечевой.

– Вот как! – поразился Сартинов. – Так какой же это знак?

– Острожек там Косогорский на островке стоит. А ещё туземцы там зело неприветливы, стрелами завсегда бьют чужаков. Ясашный сбор учинять трудно. – Покуда Фёдор молчал, обдумывая сказанное новичком, тот добавил: – А до амурского устья там несколько дён пути будет.

– Ну да, ну да, – покивал головой капитан, – а ну, пойдём-ка со мной к воеводе.

Они направились в каюту Сазонова – делиться новостями разоткровенничавшегося Муромцева.

Отпустили десятника примерно через час, покуда Сазонов не исписал несколько листов своего блокнота данными, полученными от Михаила. Тот оказался на радость ангарцам словоохотливым и поведал практически всё, что знал о действиях служилых и гулящих казаков в Сибири. Как он зимовал в Енисейске, как шла ватага от Туруханска до Якутска, а оттуда в Охотский городок. Как потом шли морем до амурского устья. Да как отбивали приступы гиляцких людишек в Косогорском острожке.

Алексею наиболее интересным показалось, что Охотский городок, основанный ранее прежнего времени, являлся на поверку центром не меньше Якутска. А Сартинов был поражён тем обстоятельством, что казачки уже вовсю плавали по Охотскому морю, обследовали Шантарские острова и устье Амура, открыли Сахалин и Татарский пролив. Только недостаток людских ресурсов пока ограничивал возможности сибирских воевод.

– Чую, эдак нас скоро попросят потесниться малость, – озадаченно произнёс капитан, задув спичку после того, как зажёг второй фонарь.

– Вполне возможно, – согласился Алексей, – но только не в ближайшие годы, я бы даже сказал – десятилетия.

– Остальных слушать будешь? Я бы послушал, – предложил Фёдор. – Вдруг Муромцев чего упустил?

Сазонов кивнул и, выглянув за дверь, приказал стоявшему неподалёку караульному матросу доставить к нему на разговор новичков.

– По одному! – проговорил Алексей.

Косогорский острог предстал гораздо более внушительным, нежели Дукинское зимовье. Здесь было полноценное деревянно-земляное укрепление, даже перед частоколом было натыкано множество заострённых кольев. А на берег у небольшого причала было вытащено три дощаника. На приземистых башнях виднелись медные пушечки.

– Приставать к берегу не будем, – хмуро посмотрев на Сартинова, Сазонов ответил на его немой вопрос. – Побеседовали разок уже.

– А поприветствовать надо, – сказал капитан. – Это обычай такой. Заодно покумекают бородачи.

– Валяй, Фёдор Андреевич, на корабле ты старший.

Так что обходя острог справа, «Тунгус» дал гудок да бахнул холостым с правого борта, не тратя снаряды к нарезным пушкам. Этим выстрелом корабль ангарцев навёл немалого шороху среди бывших в укреплении казаков. Они с ответом припоздали, и их пушечка ахнула, когда канонерка уже скрылась из виду. Совсем скоро и отсюда уйдёт в Якутск донесение местного казачьего головы. Две зимы провели тут служилые казачки, собирая ясак да приводя местных туземцев в подданство, воюя с непокорными и крышуя платящих. А на третий год появились онгарцы – те, о ком казакам было уже ведомо.

Дальше было решено идти без дневных остановок, в конце пути так хочется достичь цели ещё быстрее. Поэтому теперь камбуз был днём загружен на полную. Вечером же канонерка приставала к берегу. Сартинов снова сетовал на отсутствие прожектора, тогда, говорил он, время в пути можно было сократить минимум на треть.

– Если на малом ходу идти ночью, – пояснил он.

– Ну, Андреич, – протянул Сазонов. – Насчёт прожекторов ты уже спрашивал, в следующую навигацию, либо через одну Смирнов лично обещал.

– Хорошо, коли так, – уныло покачал головой капитан. – Пока что вон он, удел наш, – подмигнув воеводе, он кивнул на висящий рядом фонарь, о стекло которого билась тучка звенящей мошкары.

– Любимая, ну ты поела? Иди в каюту, я скоро, – Алексей с настороженностью посмотрел на жену.