Новая Зона. Хрустальная угроза - Светлана Кузнецова

– Игорь, тебя что-то беспокоит? Какая муха тебя укусила?

– Меня? С чего бы? – огрызнулся тот. – Одни ставят эксперименты над людьми. Другие зомбируют сталкеров. Ты не забудь выдать мне потом список фамилий, мало ли. И обе эти милые компании хотят заполучить нас с Дэном.

– И ты, конечно, думаешь, что Дмитриев решился на мировой заговор с эмиониками против остального человечества?

– Нет. Я не параноик, – сказал как отрезал Ворон, – к тому же знаю, что с «детьми Зоны» договориться невозможно.

Денис подошел к окну и принялся рассматривать ухоженные газоны и клумбы. Они снова сидели в переговорной. Шувалов делился информацией, и чем дальше делал это, тем сильнее Денису не нравилось происходящее.

Поначалу пропадали только сталкеры, что ни у кого не вызывало ни вопросов, ни удивления. Хождение по Зоне сопряжено со смертельным риском. Гораздо больше изумления вызывает то, что человек выходит из Москвы живым, нежели остается в ней навсегда. Однако все чаще из Зоны начали поступать сведения более чем противоречивого характера.

На группу Ивана Надомного, который вот уже лет десять водил ученых в Периметр и обратно, было осуществлено нападение мародеров – случай зауряднейший. Иван даже не стал никого ставить в известность о единственной выбивающейся детали: отставшего от группы Влада Жарова, ассистента кого-то из профессоров, сразу не добили, а увели с собой. Обычно бандиты излишним человеколюбием не страдали, ведь необученного человека намного проще прикончить, нежели брать в плен и тащить с собой, беспрерывно следя за его безопасностью. Имелись, правда, случаи, когда пленников приносили в жертву Зоне, дабы привлечь к мародерской группе удачу, но этим занимались больные на всю голову отморозки и не слишком часто.

Наведение справок по поводу семьи и дальних родственников Жарова не выявило никаких зажиточных землевладельцев или олигархов. Даже если предположить, будто на ученого не напал столбняк от страха и он весьма находчиво наврал про троюродного дядю-банкира, который сделает все что угодно, лишь бы племянник вернулся к нему живым, целым и по возможности невредимым, никто в течение нескольких недель так и не потребовал выкупа.

Проще было предположить, что парень действительно оказался смекалистым и сумел заинтересовать бандитов, а потом погиб по дороге, напоровшись на какую-нибудь гадость, или получил случайную пулю, или, в конце концов, у него сдали нервы, он признался во всем и умер от бандитской руки. Иван помянул Влада Жарова стаканом водки и, выбросив из головы, забыл, как очередной ночной кошмар. Ровно до того момента, как увидел во время одной из вылазок. Живого, невредимого и вполне неплохо себя чувствующего.

Иван мог бы счесть неожиданное явление с того света одного из своих ведомых всем чем угодно – от подвижной аномалии до призрака или шуток эмиоников, однако подошедший и заговоривший с ним Влад не тянул ни на что иное, кроме реального человека. Он даже пожал Ивану руку, а потом проводил до границы Зоны, причем двигался так, как немногие сталкеры могли себе позволить, даже имея за спиной сотни ходок.

На прощание он сердечно поблагодарил Ивана за то, что взял его с собой когда-то, а потом бросил. Причем сделал это без сарказма – абсолютно искренне. По словам Влада, не случись с ним этого приключения, он никогда не осознал бы своего места в этом мире.

Вернувшись из той ходки и лично рассказав Шувалову о случившемся, Иван попросился в бессрочный отпуск. Каково же было удивление профессора, когда тот явился через неделю и в таком виде, словно все это время бомжевал на вокзале.

«Я только квартиру открыл, а он уже там», – рассказывал Иван и трясущейся рукой тянулся к стакану.

«Да кто же?» – не понял поначалу Шувалов.

«Влад Жаров!»

Предположить нервный срыв, опять же, оказалось проще. Тем более различного рода психические заболевания считались хроническими в сталкерской среде. Иван даже не спорил с теми выводами, что сделал профессор, обрадовался только, что за ним приехала не каталажка, а лично профессор Хазаров, светило психиатрии и давний друг Шувалова.

Так и стал бы Иван Надомный очередным сумасшедшим сталкером, повредившимся рассудком из-за чувства вины перед погибшим членом группы, а явление Влада Жарова – очередной страшилкой, если бы у Шувалова не взыграло любопытство и он не подрядил бы одного своего знакомого съездить домой к Ивану.

– Оказалось, квартира не пустует, – рассказывал Шувалов, – а наведывается в нее некий молодой человек, называющий себя племянником армейского друга Ивана. Живет не постоянно, бывает раз в две недели – цветы полить, пыль стереть, якобы хозяин его попросил. Вот только Ивану точно тогда не до комнатных растений было, да и не водились они у него уже давно. Он ведь месяцами отсутствовал, в таком ритме кактусы и те завяли бы.

– А по описанию молодой человек, разумеется, напоминал Влада?

– Более того, мальчишка, которого я туда посылал, с ним даже побеседовал.

– А…

– Нет, с Владом он знаком не был, и фотографию я показал ему уже постфактум. Он утверждал, что говорил именно с Жаровым.

– Зрители рукоплещут и падают в обморок, – задумчиво прокомментировал Ворон. – Когда эта история произошла?

– Полгода назад. Мы, разумеется, известили полицию, но после того разговора Влад больше не появлялся.

– И вы поделились со мной этой странностью лишь теперь?

– Я склонен верить в мошенничество. Даже сейчас. – Шувалов развел руками. – Квартирка у Ивана неплохая: трехкомнатная в элитной новостройке в Ромашково. Жил он один, вот кто-то, очень похожий на Влада, и нашелся: довел беднягу до нервного срыва, а мы его спугнули.

– Не вяжется. – Ворон покачал головой и, не глядя, подмахнул выползшие из принтера бумаги. – Мошенник, который наверняка готовился не один месяц, сбегает после разговора неясно с кем, даже не родственником? Да еще и представился не племянником, незаконнорожденным сыном или еще кем-нибудь, а родственником знакомого по армии, будто намекая, что на квартиру никоим образом не претендует.

– Тебе виднее, – вздохнул Шувалов, – я в иных материях разбираюсь. Мне, если честно, только ночной звонок Хазарова глаза открыл.

– Иван покончил с собой?

– Нет, просто исчез. Из закрытой клиники. Причем еще за день до этого бежать он не хотел и не собирался. Но дальше – больше. В понедельник третьего числа в пять часов утра контрольно-пропускной пункт Можайский объявил тревогу и сигнализировал о попытке прорыва со стороны Периметра. Наблюдатель зафиксировал несколько фигур, уверенно двигавшихся в сторону стены. Вначале предположили нашествие «матриц», но двигались те больно слаженно, не так, как трупаки обычно. Потом посчитали группой сталкеров, подпустили поближе и подверглись обстрелу. Камеры зафиксировали нападавших. Одним из них оказался Иван Надомный. – Шувалов замолчал. Вряд ли он наслаждался произведенным эффектом, скорее всего просто не знал, что еще рассказать.