Ангарский сокол: Шаг в Аномалию. Ангарский Сокол. Между Балтикой и Амуром - Дмитрий Хван

– Ну вот я и говорю, игольчатая винтовка – это, конечно, неплохая тренировка, опыт для мастеров. Но ведь отказываться от него надо срочно? – с улыбкой поглядывая на профессора, продолжил Вячеслав.

– Калибр уменьшить не удалось? – спросил Сергиенко.

– Нет, – покачал головой Соколов, – тринадцать, менее не получится.

Эпопея с вооружением солдат княжества подходила к своему первому промежуточному этапу. Намучившись с двумя видами игольчатых винтовок, взвесив все минусы и плюсы, решено было от них отказаться. Путь оказался тупиковым, однако мастера получили огромный практический опыт. Теперь нужно было, упростив и усовершенствовав конструкцию механизмов оружия, остановиться на наиболее долговечном, простом в изготовлении и лёгком в обслуживании.

– Пули латунные или свинец? – спросил Смирнов.

– Нужен свинец, конечно. Наши геологи нашли два близких варианта, годных к добыче нашими силами. Это выходы цинково-свинцовых руд на реке Холодной – это северо-западный Байкал и нерчинское месторождение, – проговорил Соколов, – там карьерный способ добычи. Можно справиться, как с углем.

– Речной вариант сейчас, несомненно, удобнее, – решительно сказал Радек. – Выплавку можно наладить там, транпорт опять же под рукой.

– Согласен, Николай. А нам выходить на оптимальное вооружение уже давно надо – неизвестно, как царь отреагирует на наше предложение, он может и войско послать, вместо купцов и менял. Да и с Амуром надо решать.

Верхний Амур. Март 7145 (1637)

Как называлось селение даурского князя Албазы, Сазонов не знал, да и нужды в этом не было. Ибо имя этого безвестного князька само по себе красноречиво говорило о названии его поселения. Насколько было известно Алексею по обстоятельным обсуждениям перед походом, это даурское поселение было настоящим рубленым деревянным острожком, окружённым серьёзным частоколом на валу, со рвом, башнями и воротами и с правильной формы периметром укреплений. Однако сейчас перед его взором находилась обычная деревня на десяток-другой дворов, над домами курились дымки очагов, лаяли псы, мычали коровы. Деревня деревней, но место удачное – пашенная земля вокруг стоящего на возвышенности посёлка, лес подступал неподалёку, а на Амуре прямо напротив посёлка – крупный остров, подходящий для речной цитадели, сходной с Удинском.

– Что-то совсем небольшой посёлок, Шилгиней, – обернулся к сидящему на коне князю Амурскому Сазонов.

– Да и сам князь Албаза моложе меня, – горделиво ответил даур.

После того, как несколькими быстрыми рейдами на лежащие неподалёку от Умлекана посёлки, отсоединившиеся было от него, были приведены в покорность, Бекетов продумал церемонию возведения Шилгинея в князья Амурские. Поэтому шесть выборных представителей от вновь подчинённых поселений и двое бывших данников Албазы были приведены к присяге на верность Шилгинею, как князю Амурскому. Также они обязались платить ему ясак, но не только шкурками, но и зерном, скотом и птицей. Ясак был вполне посильным, многого от дауров не требовали, – Сазонов помнил из истории, чем обернулись для казаков грабительские набеги на амурцев: маньчжуры легко перетянули все местные племена на свою сторону при конфликте с русскими. Сейчас этого допустить было нельзя.

– Теперь я могу спокойно уйти к предкам, – молвил Тукарчэ после того, как сам Шилгиней принёс вассальную присягу неведомому ему князю Ангарскому и обязался быть его данником.

Старик уехал с небольшой свитой в Умлекан, наказав юноше крепко слушать большеносых русов.

«Опорный пункт на Амуре найден. Будем строиться!» – думал Алексей.

– Товарищ майор! Бабу поймали даурскую, что в селении была. Хотела в лес удрать! Ничего так, ладная, – Матвей спустил с коня шипящую девушку.

Та и впрямь была довольно миловидна, на взгляд Сазонова, отличаясь от остальных туземок более мягкими чертами лица.

– Пётр, переводи! Спроси её, где Албаза и почему все жители убежали?

Тунгус перевёл, даурка же, после горделивой паузы, начала говорить. Оказывается, Албаза и его люди сбежали ещё позавчера, когда вечером прискакал гонец из занятого мелким князьком Шилгинеем посёлка, принадлежащего дяде Албазы – Илгиня. С этим Шилгинеем были люди, не виданные доселе на Амуре. Да и вообще – невиданные вовсе, вот и убежал молодой князь к дядюшке. А отчего жители сбежали? Так ведь князь их сбежал в спешке, вот и боятся дауры врага неведомого.

– Пётр, скажи ей, что бояться некого, просто власть поменялась. Никого обижать мы не будем. Пускай зовёт старосту деревни, чтобы он принёс присягу новому князю – Шилгенею Амурскому, а заодно и князю Ангарскому. И спроси, как её зовут.

– Говорит, что Сэрэма.

– Ну иди теперь, Сэрэма, за своими людьми. Пускай все возвращаются в деревню. Олег, – подозвал сержанта, – скажи людям, пускай располагаются пока в княжеском доме. Всем места не хватит, отдыхать по очереди. К даурцам в дома не лезть! Организуй дозоры.

– Они возвращаются, товарищ майор! – Матвей указал плёткой на опушку леса, где собирались бежавшие было дауры.

– Шилгиней! Тебе стоит успокоить их самому, – предложил Сазонов юноше.

Тот, кивнув, поскакал к всё ещё опасающимся возвращаться в посёлок даурам.

Вскоре те стали сторожко возвращаться в свои дома. Мужчин почему-то было меньше обычного.

– Албаза увёл воинов с собой. Он ещё вернётся. Сейчас он к Бомбогору ушёл помощи просить, вернётся со многими солонскими воинами, – пояснила Сэрэма.

– Мы уже на слуху у этого Бомбогора должны быть, – усмехнулся Бекетов.

Вечером Бекетов и Сазонов, сидя на циновках у очага, обсуждали с Шилгинеем и Петром дальнейшие действия экспедиции и варианты развития ситуации в связи с их захватом посёлков, принадлежащих даннику солонского князя. Князь этот, как выяснялось, был один из сильнейших в регионе и даже пару раз поколачивал разведывательные отряды маньчжур, проникавших в Приамурье.

– Думаю, стоит отправлять обратно в Баргузин несколько человек с новостями, – решил Сазонов.

Бекетов с ним согласился:

– Нужны ещё припасы для ружей, а то воинов у ентих князей много.

– Товарищ майор! – воскликнул стоявший у входа в княжеский дом часовой тунгус, просунув голову за дверную занавесь. – Эта баба в дом рвётся!

– Ну пусти её, – несколько удивился Алексей.

Вошла Сэрэма, бросив горящий взгляд на Сазонова, и прошла на левую половину дома. Она что-то говорила, и Пётр тихонько начал переводить:

– Она жила тут, ищет вещи свои и хочет уйти потом. Наверное, была одной из жён князя.

– Скажи ей, что она может жить тут и дальше. Не надо никуда уходить, – быстро ответил Алексей.

Тунгус перевёл ей слова майора, и она, негромко ответив ему, бесцеремонно присела к горевшему очагу, выставив худенькие руки к огню.