Новая Зона. Хрустальная угроза - Светлана Кузнецова

Денис кивнул.

– Потом он уехал в Америку и вернулся уже не просто обеспеченным, а весьма богатым человеком. Настолько, что не вызвал вопросов ни у кого. Даже рынок делить не пришлось, акулы бизнеса просто потеснились, прекрасно понимая, что, даже объединившись, ничего не сумеют противопоставить такой мощи. Дмитриева, разумеется, пытались убить. В ответ полетели головы заказчиков. При этом, видимо, помня тот самый фехтовальный клуб, Дмитриев предпочитал лично разбираться с обидчиком. С помощью дуэли, русской рулетки, бокалов с ядом. Этакий рисковый негодяй со своими принципами.

– А полиция?..

– В стране, в которой с легкостью можно посадить человека за кражу в супермаркете пачки пельменей, предпочитают закрывать глаза на тех, кого считают небожителями. Дмитриеву попросту позволили самостоятельно разбираться со своими проблемами. Наверняка кто-то из вышестоящих чинов в МВД счел это справедливым, ведь Дмитриев, по сути, только контратаковал: он не устраивал беспорядков, не устранял конкурентов, не приказывал терроризировать неугодных. Но если его пытались остановить – действовал наверняка и достаточно жестко.

Денис прикусил губу. Вряд ли он мог осуждать такое поведение. В Зоне ведь действовали очень похожие законы: если в тебя выстрелили – стреляй и в отличие от неудачника старайся попасть. Остальное уже не важно. Гуманизм в Периметре очень быстро заканчивался либо смертью самого гуманиста, либо пересмотром жизненных ценностей и приоритетов.

– Когда случилась Зона, Дмитриев занялся установкой контроля над трафиком артефактов. Он оказался практически единственным, кто обладал реальной властью, средствами и не растерялся. Разумеется, ему дали полный карт-бланш вкупе с зеленым коридором, и все хорошо бы, но преследовал он некие свои неясные цели, а не удовлетворял патриотические амбиции, как писали в прессе. Я практически уверен, что в потере Москвы есть его прямая вина. Он устроил самый большой склад на территории столицы, и именно оттуда родилась новая Зона.

– А теперь он создает зоопарк.

– Сейчас у него огромный склад в Красногорске, и я даже предполагать не хочу, сколь быстро тот начнет жить собственной жизнью. Уверен, если ничего не предпринять, Зона расширится. Вот только власти нам здесь ничем не помогут, скорее уж наоборот. К тому же Дмитриев не просто так, для эстетического удовольствия, собирает мутантов. Они необходимы ему для научной работы. Выдра говорит по меньшей мере о трех лабораториях, которые Дмитриев постоянно курирует. И что в них происходит, вряд ли даже дьяволу известно.

– Ты думаешь…

– Я предполагаю, – сделав акцент на последнем слове, сказал Ворон, – что Дмитриев хочет создать своего «темного сталкера». Усовершенствованного, сильного, но независимого от Зоны, а этого нельзя допустить. Потому что это утопическая идея, потому что на любой наш выпад Зона отвечает контратакой, причем вовсе не так, как следовало бы ожидать, потому что, в конце концов, всем давно известно, куда ведут благие намерения.

«Темные сталкеры» в Москве не водились, ко времени рождения новой Зоны они уже считались легендой. Славились они тем, что приобретали особые способности, накачивая себя вытяжками из артефактов. Зону они чувствовали так же хорошо, как и Денис, но зависимы от нее были не в пример больше. За пределами Периметра «темный сталкер» хилел и очень быстро старел. В общем, с ним происходило то же, что и с любым порождением Зоны, – разложение и прекращение существования в течение нескольких часов или дней. Зато в Периметре они обладали даром предвидения, чувствовали соплеменников, где бы те ни находились, да и в физическом плане превосходили обычных людей.

Стоило ли оно того? Денис мог поклясться, что нет, но каждый ведь решает за себя. Одно он знал точно: желающие стать «новыми темными сталкерами» найдутся обязательно, как и те, кто захочет их использовать себе на пользу. Только люди вряд ли останутся в выигрыше.

– Но власти…

– А что власти? – Ворон расхохотался. – Ты забыл, в какой стране живешь?

– Но…

– Палка о двух концах. Абсолютно любому деянию можно придать вид как положительного, так и отрицательного. Пусть хоть все наперебой начнут говорить об экспериментах над людьми, создании мутантов и прочем. Обязательно найдутся какой-нибудь ушлый чиновник и журналист, которые начнут твердить совершенно противоположное: в экспериментах участвуют только добровольцы и истинные патриоты своей Родины, они намерены войти в Зону и очистить ее от скверны, а Дмитриев – новый мессия. Способы манипулирования общественным мнением давно известны, а деньги способны решить очень многие проблемы и заткнуть неугодных.

– «Темные сталкеры» – идеальные слуги для эмиоников! – воскликнул Денис.

– А вот об этом, мой дорогой, ты будешь рассказывать кому угодно, но общественность тебя не услышит, и общественное же мнение осудит, потому что в отличие от них всех, таких замечательных обывателей и электората, ты – одиночка. Более того, одиночка, который ходит в Зону, как к себе домой. Правительство же, пусть и прекрасно понимает опасность, несмотря на все его наплевательство на бытовые проблемы граждан, против этой идеи не пойдет. Наоборот, поддержит. Потому что объединенные высшей целью и окрыленные надеждой люди и пояса затянут охотнее, и ждать станут, и обращать внимание на непотребства в подъездах перестанут.

Денис поморщился.

– К тому же, – продолжил Ворон, – Подмосковье, вобравшее в себя двенадцать миллионов, а то и больше москвичей, скоро на уши встанет. Либо переизбыток населения придется насильно отселять по необъятной. Я имею в виду экономические программы, а не террор, хотя как поступят в правительстве, даже думать не хочу. Либо этот котел из разницы менталитетов, противоречий и характеров в один прекрасный момент очень нехило жахнет. Москва всегда была обособлена от остальной страны, и москвичей всегда не любили на периферии, хоть и рвались пополнить их ряды.

– Ты прав, – сказал Денис хрипло. Голос почему-то подвел его. – Но допускать этого никак нельзя.

– И лучше бы разрушить эту зоновую империю Дмитриева до того, как СМИ в едином порыве объявят его новым спасителем Отечества, а то мы с тобой, чего доброго, в террористы загремим да и Выдру с собой утащим.

Денис усмехнулся:

– Не перегибай.

– Хорошо, не буду. В самом крайнем случае мы уедем, вот только знаешь… – он задумчиво покрутил в пальцах бокал, – не в моих привычках бегать.

Денис в этом не сомневался и очень боялся, что в один прекрасный момент «бегать» и «тактически отступить» сольются у Ворона в одно понятие.

– Я пытался: и понять, и выяснить, и прочувствовать, кем стал Дмитриев, – продолжил он, гипнотизируя бокал. – То, насколько хорошо организована оказалась подготовка к отлову кокодрилло, и вертолет над Зоной, не скрою, впечатлили меня. Встреча в «Маке» – тоже.

– В «Макдоналдсе»?

– Да. Признаюсь, есть там я смогу еще не скоро. Так вот, мне очень не понравился тот человек, которого я увидел. Змей…