Исторические районы Петербурга от А до Я - Сергей Глезеров

Н.Я. Серебрякова не без оснований считает, что причина лежала в сфере не географической, а политической. Ведь Мурино на протяжении почти двух столетий принадлежало дворянскому роду Воронцовых, а на дворе стоял 1917-й год. После Февральской революции страна строила «новую Россию» – без царя и бывших царских слуг. Потом, после Октября, – еще больше: «отреклись от старого мира»… «Быть может, „революционному Петрограду“ надо было уничтожить название, напоминавшее об имении графов и князей Воронцовых?» – задает риторический вопрос Наталья Яковлевна.

Что же касается железнодорожной платформы Мурино, то она расположена в нескольких километрах от самого Мурино. Она появилась в 1960 г. и получила свое название вовсе не по поселку Мурино, а по протекающему рядом Муринскому ручью. С одной стороны от платформы Мурино – поле, с другой – новостройки на улице Руставели и проспекте Просвещения.

Однако, из дня сегодняшнего перенесемся в глубь веков. Как отмечает Н.Я. Серебрякова, история происхождения названия «Мурино» затерялась в веках. По легенде, название села связано с первыми поселенцами этих мест в петровские времена, насильно переселенными из Муромского уезда. Будто бы Петру I надоело, что его сподвижники набирают на строительство новой столицы «хилый работный люд, который мрет, как мухи», и он повелел набрать в Муроме двухметровых богатырей, «поселил их на холмистых лесных берегах реки, где они ловили к царскому столу рыбицу-форель, валили лес для строек, осчастливили местных финночек и корелочек, завели многочисленные семьи».

Тем не менее известно, что поселение в этих местах существовало еще со шведских времен. На шведских картах 1666 и 1699 гг. деревня с названием Murela, или Murila, уже существовала, только находилась она на левом берегу Охты, по дороге от шведского города Ниена к Кексгольму. «Вероятно, современное название „Мурино“ – русифицированное шведское название, что, кстати, не противоречит легенде о муромских переселенцах», – считает Н.Я. Серебрякова. Кстати, к югу от дороги на Ниеншанц находилась деревня Мурела. Н.Я. Серебрякова приводит мнение лингвиста: «Мурела – от финского „muura“ – „барсук“».

Когда появилась новая дорога, которая вела от Петербурга по правому берегу реки, деревня как бы «переехала» с левого берега на правый. Что же касается современного названия «Мурино», то оно впервые указывалось на карте в книге И.К. Кириллова «Цветущее состояние Всероссийского государства» 1727 г.

В 1712 г. Петр I подарил деревню Мурино со старым шведским кабачком своему сподвижнику барону П.П. Шафирову. Однако не все муринские земли царь подарил Шафирову, поскольку спустя пять лет, в 1717 г., по приговору губернской канцелярии часть Мурина (в размере 702 дес. 1050 саж.) отдали генерал-фельдмаршалу Р.В. Брюсу.

После того как в 1723 г. Шафиров попал в опалу и был отправлен в ссылку, Петр I издал указ: «…все Шафировские имения писать на государя». В том же году Петр I подарил Мурино генерал-майору И.Д. Дмитриеву-Мамонову, дочь которого в 1749 г. продала имение Роману Илларионовичу Воронцову. С тех пор и вплоть до самой революции селом Мурино владел знаменитый род Воронцовых, давший России многих выдающихся государственных деятелей.

Следующими владельцами Мурина были сыновья Романа Илларионовича – Александр и Семен. «Получая доходы с имений, Александр отправлял брату причитающуюся ему часть, и споров о размерах этой части никогда у них не возникало», – отмечает Н.Я. Серебрякова.

В 1770-х гг. завершилось строительство господского дома в Мурино. Его окружал прекрасный, поистине сказочный парк. В имении существовали фруктовые сады, теплицы, оранжереи, разделенные просеками, окаймленные рядами стриженых лип и елей. В четырех оранжереях росли абрикосы, персики, лимоны, виноград и даже ананасы. Дно и берега пруда напротив господского дома были выложены мрамором. Местные жители и сегодня называют этот пруд Графским. А рядом, на правом берегу Охты, как сообщал Георги, «есть в построенном нарочно открытом Греческом храме сильно бьющий ключ, коего вода в чистоте Бристольской воде совершенно сходствует».

Ныне от господского дома Воронцовых не осталось и следа: он сгорел в 1925 г. По воспоминаниям старожилов, последние остатки «барского» фундамента разобрали на кирпичи в 1960-х гг. Ныне на месте господского дома – современная дачная постройка. Правда, следы старинного парка все-таки уцелели до наших дней…

Как отмечал в конце XVIII в. путешественник Георги, в Мурино «есть знатные господские каменные жилые строения, прекрасный сад с валами и пр., наипрекраснейшая церковь, такожде и завод для двоения водки». Этот водочный завод, устроенный Романом Илларионовичем Воронцовым в 1755 г., просуществовал до 1825 г.

Достопримечательностью села до сих пор служит видная издалека церковь с колокольней, построенная в 1785 – 1790 гг. по велению владельца муринского имения графа Александра Романовича Воронцова, президента Коммерц-коллегии. Освятили храм 17 февраля 1790 г. во имя Святой Екатерины – в память о супруге брата Семена Романовича Воронцова графини Екатерины Алексеевны, урожденной Сенявиной. Она скончалась в 1784 г. в Венеции, где Семен Романович являлся полномочным министром – первым в истории дипломатических отношений между Россией и Италией. Причиной смерти Екатерины Алексеевны стала чахотка, настигшая ее в аномально холодную для Италии зиму 1783/84 гг.

Горе Семена Романовича Воронцова не знало границ. В письмах брату он просил в память умершей супруги построить в Мурине церковь и сделать в ней склеп-мавзолей, куда он хотел перевезти прах своей любимой жены, и сам хотел быть погребенным рядом с ней. Брат выполнил просьбу и в 1786 – 1790 гг. построил храм, автором которого стал замечательный петербургский архитектор Николай Александрович Львов. Примечательно и то, что образа для иконостаса муринской церкви создавал знаменитый художник Владимир Лукич Боровиковский, более известный как портретист. Что же касается праха Екатерины Алексеевны, то он так и остался в церкви Святого Георгия в Венеции, где находится и поныне, а в церкви Святой Екатерины в Мурино никаких захоронений никогда не проводилось…

Семен Романович Воронцов продолжил дипломатическую службу. С 1784 по 1806 г. он являлся послом России в Англии. В 1802 г. Воронцов последний раз побывал в Петербурге, а все дальнейшие годы жил в Англии, лишь изредка бывая в России.

Семена Романовича похоронили в старинной церкви Мерилибон (церковь Св. Марии), а в 1980 г., когда усыпальницу расформировали, прах Воронцова вместе с останками других погребенных в церкви перенесли на крупнейшее под Лондоном Бруквудское кладбище. К сожалению, желание графа быть похороненным в Мурине, рядом с супругой Екатериной Алексеевной, не осуществилось…

После смерти Семена Романовича Воронцова, случившейся в 1832 г., все его имения, в том числе и муринское, достались его единственному сыну Михаилу Семеновичу – видному государственному деятелю, герою войн против Наполеона, новороссийскому генерал-губернатору и полномочному наместнику в Бессарабии, затем наместнику на Кавказе. Его портрет работы художника Дж. Джоу находится в знаменитой Военной галерее Зимнего дворца.

В 1834 г. М.С. Воронцов, заботясь о сохранении фамильных имений, учредил в своих имениях майорат – систему наследования, при которой все имущество нераздельно переходит к старшему в роде, считая женский пол после всех, даже младших сыновей. В состав майората кроме Мурино вошли также деревни Ручьи, Новая, Рыбачья, Гражданка, Сторожки и Лаврики. Как отмечает Н.Я. Серебрякова, благодаря майорату, учрежденному М.С. Воронцовым, имение Мурино вместе с окрестными деревнями вплоть до 1917 г. принадлежало только Воронцовым и Воронцовым-Дашковым.