Исторические районы Петербурга от А до Я - Сергей Глезеров

Так называется местность в северо-западной части современного Петербурга на реке Каменке, по соседству с Коломягами. Название ее пошло от находившейся здесь деревни, которая до 1930-х гг. называлась Колония Каменка. Это было одно из многочисленных поселений немецких колонистов в окрестностях Петербурга. Основали его в 1865 г. выходцы из других немецких поселений вблизи столицы.

«Странное дело, отчего такая местность, как Каменка, очень мало привлекает дачников? – задавал риторический вопрос в мае 1886 г. обозреватель „Петербургской газеты“. – Между тем здесь есть хорошие избы-дачи, прекрасная живописная местность, отличная речка, протекающая возле самой колонии, сравнительно хорошее сообщение (несколько верст по прямой дороге к Парголову), услужливые колонисты-хозяева и прочее. Но, несмотря на все это, публика обходит эту местность и селится в более неудобных и грязных местах».

В 1871 г. в Каменке, относившейся к Ново-Саратовскому евангелическо-лютеранскому приходу, появился молитвенный дом на 250 человек, а также школа на 40 учеников. Обучение в ней было бесплатным. После 1904 г. в центре поселка построили лютеранскую кирху.

Ежегодно в августе в колонии располагался на отдых 2-й эскадрон Кавалергардского полка. По давней традиции по окончании лагерного сбора и больших маневров в кавалерийских войсках начинался шестинедельный отдых, называемый «травами». В это время лошадей кормили свежей травой, учения прекращались, строевые занятия ограничивались выправкой. Помимо Каменки кавалергарды размещались на летний отдых в Старой и Новой Деревнях, а также в Коломягах.

Деревня Каменка. Фото автора, октябрь 2006 г.

Один из офицеров, Дмитрий Подшивалов, так описывал въезд в Каменку в своих «Воспоминаниях кавалергарда»: «В 1891 г. великий князь Николай Михайлович свой 2-й эскадрон водил на травы в немецкую колонию, селение Каменку близ Петербурга, за Коломягами, здесь он все время жил сам и охотился в окрестных лесах и болотах.

При въезде в селение Каменку немцы-колонисты устроили нашему эскадрону торжественную встречу. На краю этого селения из шестов и древесных ветвей они построили арку и украсили ее гирляндами зелени и цветов; здесь же собрались все колонисты: мужчины в суконных куртках с характерными бритыми лицами и женщины в пестрых нарядных платьях; хор детей под управлением учителя пел кантаты на русском языке, и очень стройно. Эскадрон вел сам великий князь.

Мы расположились по разным дворам. Здесь, на лоне природы, среди леса и полей, я, как и другие, отдыхал телом и душой. Погода была прекрасная. Колонисты оказались людьми добрыми и внимательными; они кормили нас до отвала картофелем, которого у них были целые горы, и во всякое время у себя на плите кипятили нам воду для чая и жарили грибы, которых тогда было много в соседнем лесу; к чаю в виде лакомства мы собирали клюкву, которой было много на обширном болоте, находящемся почти у самого селения. Все колонисты и даже маленькие дети хорошо говорили по-русски, но между собою всегда по-немецки.

Привольная жизнь, отсутствие занятий и тревоги способствовали тому, что некоторые солдаты наспали себе огромные лица и казались распухшими. Эту пухлость в лицах многих солдат заметил и великий князь Михаил Николаевич, приезжавший в Каменку навестить своего сына великого князя Николая Михайловича; проходя мимо выстроенного эскадрона и глядя на нас, он сказал своему сыну: „Какие они у тебя толстомордые!“ Последний, смеясь, ответил: „Это оттого, что здесь воздух хорош“.

Воздух действительно был очень хорош, но еще лучше были и, несомненно, более способствовали опухлости щек – это огромные, жирные быки, частенько приводившиеся к нам из Петербурга. Быки эти убивались и разделывались на мясо солдатами здесь же, в Каменке. Иногда приводились такие быки, что к ним не отваживался подойти импровизированный мясник, и в этих случаях выручал сам великий князь; он брал револьвер и стрелял быку прямо в лоб, конечно, без промаха, после чего тот падал и через некоторое время частями варился в котле, а жирные кишки его делились между солдатами и усердно мылись для картофельного жаркого, которое служило добавочным блюдом к солдатскому меню. В общем, было немножко патриархально и по-домашнему.

Деревня Каменка. Фото автора, октябрь 2006 г.

Это время, проведенное на травах, долго потом вспоминалось солдатами, как вообще часто и подробно вспоминается все приятное. Между прочим, одним из предметов воспоминаний были романы, устраиваемые некоторыми солдатами с „капорками“ (поденщицами), которые во время трав большими партиями работали у колонистов. Эти „капорки“ (почему поденщиц называли „капорками“ – мне неизвестно), преимущественно молодые девушки из Тверской и Московской губерний, как везде бывавшие и много видавшие, были очень незастенчивы – даже более.

13 сентября колонисты, так же как и при встрече, с пением кантат провожали наш эскадрон в Петербург на зимние квартиры»…

Численность колонии Каменка постоянно увеличивалась, в начале 1890-х гг. часть жителей покинула Каменку. Они основали новую колонию Волково, находившую чуть ближе к городу – на дороге в Коломяги. Судьба каменских колонистов сложилась так же, как и других поселенцев – во время войны их депортировали. Память о немцах была стерта с лица земли, правда, не до конца: в Каменке до сих пор сохранилось заброшенное немецкое кладбище.