Исторические районы Петербурга от А до Я - Сергей Глезеров

Помимо дороговизны и самое качество товара не всегда отличается свежестью. Иногда попадаются „деликатесы“, способные вызвать тошноту даже у человека с неразборчивым желудком… Здесь также прочно привилась система покупки вещей в рассрочку. Рабочий люд, прельщаемый возможностью приобрести якобы хорошую вещь в рассрочку, на самом деле покупает гниль-дрянь и, кроме того, втягивается в непосильные долги».

Любопытной стороной жизни Невской заставы являлись… пиратские набеги. «За Невской заставой издавна развит „пиратский“ промысел, – говорилось в августе 1904 г. в „Петербургском листке“. – Кражи с барок якорей и канатов – обычное явление… Глубокой ночью, в непроницаемую темень, когда утомленный тяжелой работой дозорщик мирно похрапывает на своем наблюдательном посту, пираты, обычно вдвоем, на легком челноке, беззвучно подгребая веслами, подплывают к барке. Пока один „сдерживается на веслах“, другой в этой время „тимонит“ якорь или „завоз“.

„Завозом“ называется смотанный в несколько рядов толстый якорный и причальный канат. Случается, что проснувшийся страж поднимает тревогу. Тогда пират с ловкостью обезьяны спрыгивает в челнок, и „товарищи“ в несколько взмахов весел мгновенно скрываются в темноте. Будучи пойманы, они отчаянно отбиваются, нередко пуская в ход ножи…»

У пиратов существовали свои покупатели награбленного, а вырученные от продажи ворованного имущества деньги делились по числу участников пиратской «коммуны», принимавшей участие в грабеже. Очевидцы констатировали, что в этой категории преступников почти не наблюдалось предательства, поскольку каждый пират был материально заинтересован в общем деле.

Боролась с пиратством речная полиция. Как правило, по ночам производились массовые облавы. Однако одолеть невских пиратов лихими полицейскими наскоками не удавалось. Более того, год от года их деятельность становилась все более дерзкой и наглой, а паника, которую они наводили на коммерсантов и торговцев, ширилась все больше и больше.

«В последнее время на Неве участились и приняли систематический характер грабежи и покражи с судов, сопровождающиеся нападением злоумышленников, вооруженных ножами, кинжалами и даже огнестрельным оружием, на судовых рабочих», – сообщал петербургскому губернатору летом 1913 г. начальник правления столичного округа путей сообщения.

«Деятельность речных пиратов на всем пространстве реки Невы далеко перешла за пределы терпимого, – вторил председатель столичной Лесной биржи. – Пираты в настоящее время не довольствуются уже кражами снастей, цепей, якорей, дров и леса с судов во время их буксировки или стоянки на Неве, но даже переходят к вооруженному грабежу, который в последнее время завершился гибелью рабочего, убитого пиратами за ослушание».

Прошли революции, сменились эпохи, а невское пиратство как явление продолжало свое существование. Замечательный ленинградский поэт и прозаик Вадим Шефнер в «Записках зубовладельца» вспоминал, как в начале 1930-х гг. ему однажды довелось лицом к лицу столкнуться с этими темными личностями.

«…Невские речные пираты в те времена еще существовали и гнездились главным образом на Охте и выше по правому берегу матушки-Невы, – рассказывал Вадим Шефнер. – Это были люмпены, которые имели лодки, большею частью краденые. На корабли они, конечно, не нападали, и черного флага с черепом и двумя костями у них не имелось. С этой мрачной эмблемой они были знакомы лично только по этикеткам на бутылках денатурата. Речные пираты промышляли тем, что продавали налево бревна, оторвавшиеся от сплавных плотов, брали то, что плохо лежит, с береговых пристаней и складов. Они же охотно перевозили пассажиров с одного берега на другой, заламывая за это пиратскую цену. Действовали они главным образом по ночам…»