Марш Смерти Русского охранного корпуса - Андрей Самцевич

Через несколько дней, при повторном занятии села Красной армией, в одной из ям были обнаружены носившие следы пыток трупы трех советских офицеров. Согласно протоколу, у майора Ивана Калашникова были проткнуты штыком все пальцы, на груди было шесть ран, нанесенных раскаленными щипцами, на шее – следы веревки, левое ухо было отрезано, а левая щека – рассечена, разрублен нос и выколот правый глаз, три пулевые раны были на голове и одна – на правом бедре. На теле лейтенанта Алексея Шаталина имелось шесть пулевых ранений в область живота, ног и груди, отсутствовал правый глаз, были рассечены губы. На трупе лейтенанта Валаршака Нариньяна кроме трех пулевых ранений (в том числе в область переносицы) имелись многочисленные следы ударов на груди и спине^[775].

К сожалению, мы практически не располагаем сведениями об участии III батальона в дальнейших атаках на занявшие круговую оборону части 299-й дивизии.

Известно лишь, что в ночь на 28 сентября советскими разведгруппами в районе Малой Каменицы были захвачены 14 пленных из состава РОК, 1-й горной дивизии, 214-го десантно-саперного и 18-го строительного батальонов^[776].

30 сентября подразделение Петровского отступило к Ябуковацу, где заняло позиции фронтом на Слатину (то есть на северо-восток), а 2 октября участвовало в ожесточенном бою с возобновившими наступление светскими частями. На следующий день село было оставлено, причем потери, по словам Вильперта, составили 116 человек убитыми и ранеными. В числе погибших был командир 9-й роты гауптман Георгий Думбадзе. С советской стороны в наступлении участвовали 958-й и 960-й стрелковые полки. Первый к вечеру 2 октября был остановлен пулеметно-минометным огнем обороняющихся в 2,5 км северо-восточнее, а второй – в 3 км восточнее Ябуковаца. На следующий день они возобновили атаку и после трехминутного артналета красноармейцы 958-го полка ворвались в село. Советские потери в этих боях точно не известны, но они также были велики: удалось найти данные о гибели на северной окраине Ябуковаца семи человек рядового и сержантского состава из обоих полков, еще четверо получили смертельные осколочные и пулевые ранения. Кроме того, 2 октября в районе села пропал без вести находившийся в разведке лейтенант 958-го полка Николай Ткачев.

Известно также, что частями 233-й стрелковой дивизии 3 октября в районе Ябуковаца были захвачены пятеро пленных – «румын, принадлежащий 8-й [вероятно, 9-й – А.С.] роте и 4 русских, принадлежащих 10-й роте» батальона Петровского. После этих боев остатки шуцкоровского подразделения начали отступление в сторону Пожареваца. На 6 октября в его рядах насчитывалось лишь четыре офицера, неизвестное количество унтер-офицеров и 137 солдат^[777]. В отличие от предыдущих боев, под Ябуковацем русские, похоже, действовали отдельно от «морского» батальона. Корреспондент советской газеты «Красная звезда» Константин Симонов писал в эти дни: «Поражает непривычное обмундирование некоторых убитых немцев. Оказывается, это немецкие моряки. В числе прочих войск немцы тянут из Греции отряды морской пехоты. Один из этих отрядов несколько раз ходил вчера в контратаки на Брзу Паланку и почти целиком полег здесь»^[778].

Севернее, на правом фланге наступающих советских частей, в этот период разворачивались ожесточенные бои за Доньи Милановац, который обороняла смешанная группировка частей Вермахта. Немалую часть гарнизона составляли подразделения 2-го полка: штаб I батальона (37 человек, командир – майор Иван Севрин), тяжелые взводы I (58 военнослужащих, четыре тяжелых пулемета, три миномета) и III (32 человека, два тяжелых пулемета) батальонов, противотанковый взвод (34 человека, три пушки, ручной пулемет), 3-я и 9-я роты (121 и 69 солдат и офицеров, 12 и 10 ручных пулеметов соответственно). Кроме того, город защищали потрепанный в предыдущих боях I батальон 2-го полка дивизии «Бранденбург» (командир – гауптман Курт Штейдл), горная батарея обер-лейтенанта Рейсингера и 7-я рота 99-го горно-егерского полка 1-й горной дивизии, зенитная батарея Люфтваффе и экипажи нескольких оказавшихся в порту кораблей Дунайской флотилии^[779].

Милановац был фактически блокирован частями 25-й дивизии НОАЮ еще до начала советского наступления. В ночь с 24 на 25 сентября батальон XVI партизанской бригады даже предпринял стоившую ему одного убитым демонстративную атаку на позиции вокруг него. Но по-настоящему опасная для гарнизона ситуация сложилась после выхода к оборонительным рубежам советского 109-го стрелкового полка 74-й дивизии: штурм города начался в 14.00 25 сентября, когда его 3-й батальон попробовал с ходу захватить порт. До утра следующего дня им было предпринято девять безуспешных атак, напарывавшихся на упорное сопротивление шуцкоровцев, поддерживаемых огнем артиллерии и бронекатеров. Пробить оборону и взять порт, прикрытый многочисленными бункерами и ДЗОТами, батальону не удалось и в последующие дни, хотя 27 сентября в атаках снова участвовала XVI бригада НОАЮ, потерявшая двух убитыми и четырех ранеными. Советские потери за первые четыре дня составили 11 погибшими и 53 ранеными (в том числе два офицера), было убито 12 лошадей ^[780].

Потерпев неудачу в попытках штурма, Красная армия перешла к блокаде города, сосредоточив против него все силы 109-го полка и ведя постоянный обстрел. Блокированная группировка также отвечала редким артиллерийско-минометным огнем. 1 октября основные силы батальона «Брандебурга» под командованием обер-лейтенанта Киффера переправились на румынский берег и в течение следующих суток действовали северо-восточнее Свинице. Благодаря этому, ночью гарнизон смог отправить в Белград сопровождаемую канонеркой десантную баржу с ранеными и больными на борту. В Милановаце продолжала оставаться одна рота «бранденбуржцев» (три офицера, 12 унтер-офицеров и 105 солдат, включая 16 легкораненых). По свидетельствам гауптмана Штейдла, советский артогонь, как и налеты авиации, хоть и продолжались в ночное время, но существенного ущерба не наносили – за ночь со 2 на 3 октября урон от них составил лишь два легкоранеными и две поврежденные автомашины^[781].