Марш Смерти Русского охранного корпуса - Андрей Самцевич

В отличие от трех ранее созданных, развертывание 4-го полка проходило не в белградских казармах, а на территории Поморавского округа – в Ягодине (штаб полка и I батальон), Парачине (II батальон и все тяжелые взводы) и Чуприе (III батальон).

Уже в начальный период в полной мере проявились описанные выше моральные качества значительной части «румынского» контингента. Негативные моменты в дисциплинарном плане доходили до уголовных преступлений, в частности, на сексуальной почве. Так, городская полиция Ягодины зафиксировала, что 29 и 31 декабря 1943, а также 1–2 января 1944 гг. четверо солдат РОК пытались вломиться в дом вдовы Радмилы Чуринкович, с целью изнасилования четырех ее дочерей. Прогнать их удалось, лишь позвав на помощь соседей и после прибытия русских унтер-офицеров. Окружное начальство просило МВД в Белграде обратиться к немецкой окружной комендатуре для привлечения солдат к ответственности. Около 11.00 6 февраля 1944 г. в той же Ягодине солдат РОК пришел в квартиру рабочего Драгутина Саратлича и пытался изнасиловать его 20-летнюю дочь Милосию ^[540].

Документы сербских органов власти фиксировали и инциденты, связанные с русскими военнослужащими, находившимися в состоянии алкогольного опьянения. Например, около 19.00 13 февраля шесть солдат устроили пьяный дебош на улицах Парачина^[541]. 23 марта в Ягодине пьянство привело к кровавым последствиям, когда около 9.00 утра двое шуцкоровцев конвоировали двоих посланных за водой заключенных из немецкой тюрьмы в подвал Винодельческого кооператива. Там солдаты устроили распитие вина и ракии, чем подконвойные не преминули воспользоваться и совершили побег. Обнаружив это, конвоиры на территории кооператива убили винодела Адама Милошевича, а выйдя на улицу – тяжело ранили учителя Животу Стояновича ^[542].

Владимир Черепов, ставший взводным фельдфебелем 7-й роты полка, вспоминал: «Прибыв в нашу казарму, мы застали там Содом и Гоморру. Кох и его помощники сбились с ног, пытаясь угомонить прибывшее пополнение, среди которого началась настоящая «гражданская война». Буковинцы, бессарабцы и добровольцы из района Одессы, составлявшие наше пополнение, что-то не поделили между собой и все время лезли в драку друг на друга.

Общими усилиями начали приводить эту банду в порядок. Несколько головорезов являлись зачинщиками этих дебошей. Несмотря на запрещение выходить со двора и на расставленных часовых, они умудрялись какими-то путями добывать водку (вернее, сербскую ракию), напиваясь до бешенства и начинали дебоширить. Ни уговоры, ни приказания не действовали. Начали сажать их в импровизированный карцер, а они стали выламывать в нем двери. Связали одного такого молодца, а он зубами грызет дверь так, что щепки летят». Взять ситуацию под контроль удалось, лишь предав зачинщиков беспорядков военно-полевому суду^[543].

Немецкими военными властями принимались меры по борьбе как с преступностью внутри русских частей, так и с самочинными грабежами населения в местах постоянной дислокации. В качестве примера приведем оглашенный в приказе по РОК от 15 июня 1944 г. приговор суда при 809-й полевой комендатуре (Ниш, командующий – оберст Ерих Фен), по которому стрелки Иосиф Мельничук и Иван Елисеев были приговорены к трем годам тюрьмы (второй – с лишением воинского звания). В первом случае осужденный, будучи часовым, вымогал вещи у местных жителей, а во втором – продал казенное белье и одеяло, а также украл часы у сослуживца ^[544].

В Парачине II батальон оставался недолго – уже 9 января он был переведен в Бор. Переброска не прошла незамеченной для разведки ЮАвО: в тот же день адъютант Парачинской четницкой бригады капитан II класса Димитриевич докладывал ее командиру Йовану Бокичу о двух эшелонах с русскими, которые должны были пройти через Метовницу в 9.00 утра и после полудня, предлагая атаковать их с целью захвата оружия. Бокич дал ответ, характерный для многих равногорских командиров, предпочитавших не ввязываться в открытое противостояние с оккупационными силами: «Русские нас не трогают. Кроме оружия не вижу резона менять положение. Если бы на нас напали, мы бы поступили как нужно. Поэтому не трогать их»^[545].