МИД. Министры иностранных дел. Внешняя политика России: от Ленина и Троцкого – до Путина и Медведева - Леонид Млечин

— Это мы называем разгрузкой перед нагрузкой!

Джиласа, родом из деревни, участвовавшего в партизанском движении, такая простота нравов сильно смутила.

В какой-то момент ужина Сталин встал, подтянул брюки, как бы готовясь к борьбе или кулачному спору, и почти в упоении воскликнул:

— Война скоро кончится, через пятнадцать — двадцать лет мы оправимся, а затем — снова!

Что-то жуткое было в его словах, писал Милован Джилас, ведь ужасная война еще продолжалась…

Весной 1945 года Молотов сообщил своим подчиненным в наркомате, что надо расторгнуть договор о дружбе и нейтралитете с Турцией, подписанный Чичериным в декабре 1925 года. Договор был денонсирован 19 марта. Сталин и Молотов вновь предъявили претензии на то, что они пытались с помощью Гитлера получить еще до войны. Они требовали от Турции передать Советскому Союзу земли, от которых он отказался по договору о дружбе и братстве 1921 года, и предоставить советским вооруженным силам контроль над проливами Босфор и Дарданеллы. Это открывало Черноморскому флоту свободный выход в Средиземное море.

В январе 1947 года Сталин собрал у себя совещание по военному судостроению. Сказал:

— Хорошо бы иметь в Черном море два тяжелых крейсера с двенадцатидюймовыми пушками. Тогда турки дрожали бы еще больше, чем сейчас.

Молотов рассказывал Феликсу Чуеву: «Сталин немножко стал зазнаваться, и мне во внешней политике приходилось требовать то, что Милюков требовал, — Дарданеллы!»

Сталин говорил Молотову:

— Давай нажимай! В порядке совместного владения.

Молотов пытался возражать:

— Не дадут.

— А ты потребуй!

Однажды Сталину на дачу привезли карту Советского Союза. Сталин приколол ее кнопками на стену:

— Посмотрим, что у нас получилось… На севере у нас все в порядке, нормально. Финляндия перед нами очень провинилась, и мы отодвинули границу от Ленинграда. Прибалтика — это исконно русские земли! — снова наша, белорусы у нас теперь все вместе живут, украинцы — вместе, молдаване — вместе. На Западе нормально. — Он перешел к восточным границам. — Что у нас здесь?.. Курильские острова наши теперь, Сахалин полностью наш, смотрите, как хорошо! И Порт-Артур наш, и Дальний наш, и КВЖД наша. Китай, Монголия — все в порядке… Вот здесь мне наша граница не нравится, — сказал Сталин и показал южнее Кавказа.

После смерти Сталина все требования были сняты — специальным заявлением советского правительства от 30 мая 1953 года. Однако отношения между двумя государствами были безнадежно испорчены. Турция в 1952 году вступила в НАТО, и на ее территории появились американские ракеты с ядерными боеголовками. Отношения с Турцией удалось наладить только в семидесятых годах.

Обострились и отношения с Ираном, на территорию которого во время войны были введены советские войска. Сталин и Молотов потребовали дать Советскому Союзу концессию на добычу нефти на севере страны. Весной 1946 года соглашение о создании смешанного советско-иранского нефтяного общества было подписано. Но меджлис Ирана не утвердил это соглашение. Кроме того, с помощью ведомства госбезопасности подогревалось «демократическое движение» в Южном Азербайджане в надежде на то, чтобы оторвать эту провинцию от Ирана и присоединить ее к советскому Азербайджану.

Трумэн был недоволен поведением СССР, его нежеланием выводить войска из Ирана. Президент писал своему госсекретарю: «Если Россия не натолкнется на железный кулак и жесткий язык, разразится новая война. Я устал нянчиться с русскими».

Жесткая линия США заставила Сталина вывести войска из Ирана. Отношения с Ираном восстановились только через десять лет, когда летом 1956 года шах Ирана Мохаммед Реза Пехлеви приехал в Москву. Посол Алексей Леонидович Воронин вспоминает, как на приеме в Кремле Хрущев тогда произнес необычный тост.

— Нам не нужна иранская нефть, — говорил Хрущев, — у нас своей нефти достаточно. Кому нужна нефть, пусть покупают ее у Ирана. Что касается вопроса о судьбе иранского Азербайджана, то никакое вмешательство здесь недопустимо. Это иранская земля, она принадлежит этому государству, его составная часть.

Шах в ответном слове сказал, что Хрущев вытащил последние занозы из иранского организма и теперь открывается новая эра во взаимоотношениях двух государств…

Сталина заинтересовала и Африка. Когда обсуждалась судьба итальянских колоний в Африке, Молотов на встрече с американцами потребовал передать Советскому Союзу право опеки над одной из них — Триполитанией, нынешней Ливией. Молотов вспоминал:

— Сталин говорит: «Давай нажимай!» Мне было поручено поставить вопрос, чтобы этот район нам отвести. Оставить тех, кто там живет, но под нашим контролем.

На переговорах с американцами Молотов опять поставил вопрос о предоставлении СССР подопечных территорий: почему вы не поддерживаете нашу просьбу? Запись беседы зафиксировала полное несогласие сторон:

«Государственный секретарь Бирнс отвечает, что англичане хотят оставить итальянские колонии за собой, французы предлагают передать их Италии, а Советский Союз требует их для себя. При этих обстоятельствах самым лучшим решением будет решение о том, чтобы не передавать этих колоний никому.

Молотов говорит, что Американское Правительство обещало поддержать требование Советского Союза о предоставлении ему подопечных территорий.

Бирнс отвечает, что если один обещал другому дом в городе, то это вовсе не означает, что первый принял на себя обязательство дать второму любой дом в городе, например самый богатый, который был бы выбран вторым».

Сталин остался без колоний в Африке. Тогда Молотов пошутил: «Если вы не хотите уступить нам одну из итальянских колоний, мы удовлетворились бы Бельгийским Конго». В Конго находились разведанные запасы урана. Первая атомная бомба уже была взорвана, и уран стал ценнее золота.