МИД. Министры иностранных дел. Внешняя политика России: от Ленина и Троцкого – до Путина и Медведева - Леонид Млечин

7 марта самолет Ту-154 доставил Шеварднадзе в Тбилиси. Семь лет он провел вне Грузии. Он застал родину в бедственном положении. Страна была расколота на кланы и роды. Никто не работал. Власть в Тбилиси поделили несколько сильных людей, у них были собственные вооруженные формирования — самый убедительный аргумент в грузинской политической жизни. Эдуард Амвросиевич возглавил созданный после свержения Гамсахурдиа Госсовет, его заместителем стал Джаба Иоселиани. Тенгиз Сигуа возглавлял правительство, Тенгиз Китовани — министерство обороны.

Шеварднадзе оказался в компании военных баронов, которых со временем обвинят в бандитизме. Они-то зачем призвали московского варяга? Не сумели договориться между собой, кто станет первым среди равных, и предпочли человека, у которого нет своей армии (следовательно, не опасен), но который придаст им респектабельности и сможет добиться для них мирового признания?

— Я думал, вот он приедет и нам поможет, — признавался Джаба Иоселиани в интервью российскому журналисту Павлу Шеремету, — используя свои большие связи. У него в друзьях были Рейган, Буш, Тэтчер, Шульц, Бейкер. Весь мир практически.

Интересно, каково было Эдуарду Амвросиевичу сидеть рядом с главой боевых отрядов «Мхедриони» («Всадники») Джабой Константиновичем Иоселиани, приговоренным судебной коллегией Ленинградского городского суда в 1956 году к двадцати пяти годам тюремного заключения за соучастие в групповом убийстве с ограблением? Впрочем, чем эта компания так уж принципиально хуже, скажем, его прежнего окружения по брежневскому политбюро? Там заседали некоторые люди, виновные в гибели значительно большего числа людей, чем Джаба Иоселиани.

— У меня в юности не было иной дороги: или тюрьма, или комсомол, — говорил Иоселиани. — Я в комсомол не мог вступить органически, я видел, что мои сверстники, вся шваль, все лезли в комсомол. Я так не мог, а больше дороги не было. Даже в монастырь нельзя было податься, потому что монастырей не было. А там — улица, романтика.

Джаба Иоселиани был незаурядным человеком. Вор, убийца — и при этом одаренный писатель, автор популярных романов, пьес, кандидат, а затем и доктор наук…

Эмиль Золя предупреждал молодых литераторов: литературный мир настолько омерзителен, что привыкнуть к нему можно, только глотая каждое утро холодных жаб. Мир политики не менее омерзителен. Тот, кто хочет преуспеть в мире политики, должен обрести иммунитет в виде хорошей порции цинизма. Опытный и умелый Шеварднадзе постепенно сконцентрировал всю власть в своих руках. Инстинкт самосохранения заставил грузин почти единодушно проголосовать за Шеварднадзе. В октябре 1992 года Шеварднадзе стал председателем парламента. Иного выбора у республики не было. Он покончил с войной в Южной Осетии. Но при этом совершил огромную ошибку — в августе 1992 года согласился с безумной идеей войсковой операции в Абхазии.

23 июля 1992 года Верховный Совет в Сухуми принял постановление «О прекращении действия конституции Абхазской АССР 1978 года». Это означало выход Абхазии из состава Грузии. 25 июля Госсовет Грузии аннулировал постановление и принял решение подавить сепаратистов.

Бежавший из Грузии бывший начальник Службы безопасности Игорь Георгадзе рассказывал журналистам, как началась война в Абхазии:

«В половине второго ночи раздается телефонный звонок. В трубке голос полупьяного дежурного из аппарата министра обороны Китовани:

— Министр срочно собирает всех на совещание.

И вот картина, которую я наблюдал в бывшем кабинете первого секретаря ЦК компартии Грузии. Около сорока человек, каждый второй пьян, мат, неразбериха.

Китовани радостно приветствовал его:

— О, Игорек пришел. Давай, Игорек, собирай своих людей — сколько у тебя человек? Завтра идем в Абхазию».

Ко всему рассказанному бывшим генералом Георгадзе (о нем еще пойдет речь дальше) следует относиться с осторожностью, но похоже, что анархистская атмосфера Тбилиси тех лет передана верно. Многие полагают, что Абхазская операция была самодеятельностью того же Джабы Иоселиани и министра обороны Тенгиза Китовани, а Шеварднадзе, по существу, поставили перед совершившимся фактом.

Отчего же в таком случае Эдуард Амвросиевич не осудил своих коллег по Госсовету Грузии, не подал немедленно в отставку — или хотя бы не пригрозил отставкой? В 1990 году в сходной ситуации после кровопролития в Вильнюсе Шеварднадзе рекомендовал Горбачеву поступить именно так. У Шеварднадзе есть ответ. Его отставка ввергла бы Грузию в пучину куда более жестокой междоусобицы.

14 августа 1992 года Шеварднадзе приказал своим войскам «обезопасить жизненно важные транспортные артерии и ликвидировать гнезда терроризма» в Абхазии. Как видим, борьба с терроризмом служит удобным прикрытием для любой войсковой операции — в Абхазии или в Чечне…