МИД. Министры иностранных дел. Внешняя политика России: от Ленина и Троцкого – до Путина и Медведева - Леонид Млечин

Вячеслав Михайлович Скрябин родился в феврале 1890 года в деревне Кукарки Вятской губернии Нолинского уезда. Из этой же деревни родом отец Алексея Ивановича Рыкова, предшественника Молотова на посту председателя Совета народных комиссаров. Мало того что Рыков и Молотов из одних мест, они оба были еще и заиками.

Отец будущего члена политбюро служил приказчиком, мать происходила из богатой купеческой семьи. У них родились десять детей, трое умерли в раннем детстве, остались шесть братьев и сестра. Впоследствии внимания к родне Вячеслав Михайлович никогда не проявлял. Когда те пытались дать о себе знать большому человеку, в секретариате неизменно отвечали: занят.

Помимо Молотова семья гордится народным артистом СССР Борисом Чирковым, племянником Вячеслава Михайловича. Правда, еще одна загадочная личность, попав к немцам в плен, также выдавала себя за племянника Молотова.

Это Василий Васильевич Кокорин, 1923 года рождения, уроженец деревни Молоки Куменского района Кировской области, русский, бывший член ВЛКСМ, из крестьян-бедняков, бывший старшина 1-й маневренной воздушно-десантной бригады РККА (подробнее см. журнал «Новое военное обозрение» (2000. № 20).

В его уголовном деле записано:

«Кокорин В.В. пленен в районе гор. Демянска Новгородской области. Находясь в плену, выдал себя за племянника Заместителя председателя Совнаркома СССР товарища Молотова и после допроса немцами был переброшен из Демянского лагеря военнопленных в Берлин.

В июне 1944 года Кокорин был завербован немецким офицером СД для провокаторской работы среди заключенных концлагеря, о чем дал письменное обязательство».

Бригада была заброшена в немецкий тыл, боевую задачу выполнить не удалось, солдаты партизанили. Кокорин обморозил ноги и 1 апреля 1942 года сдался в плен. В лагере было настолько ужасно, что он заявил коменданту лагеря: его мать, Ольга Михайловна Скрябина, — сестра министра иностранных дел Молотова. На следующий день Кокорина отправили в Демянск, где с ним беседовали немецкие офицеры. Немцы ему поверили. Его положили в госпиталь и стали лечить обмороженные ноги.

О том, что в плен попал племянник Молотова, доложили высшему руководству Третьего рейха. 1 июля 1942 года в ставке Гитлера «Волчье логово» генерал-фельдмаршал Вильгельм Кейтель упомянул, что к немцам попал не только сын Сталина, но и племянник Молотова, у которого были обморожены ноги, и его пришлось лечить.

— Мы всегда удивлялись, — откликнулся Гитлер, — тому, что у русских не бывает случаев обморожений. Теперь выяснилось, что Советы просто-напросто расстреливали по обвинению в «умышленном членовредительстве» солдат с отмороженными конечностями, чтобы не вызвать беспорядков в тылу…

Кокорина перевели в концлагерь Заксенхаузен, где в одном из блоков содержался Яков Иосифович Джугашвили. Но сын Сталина с «племянником Молотова» общаться не пожелал.

2 мая 1945 года Кокорина освободили итальянские партизаны, и его доставили в Рим, передали советской военной миссии, затем отправили пароходом в Одессу, где и арестовали. Делом «племянника Молотова» занимались следователи Главного управления военной контрразведки Смерш.

Историки полагают, что он был самозванцем. Но обращает на себя внимание то, что следствие по делу Кокорина затянулось. Он провел в камере шесть с лишним лет уже после того, как следствие уже было завершено. Напрашивается предположение, что чекисты держали мнимого племянника на тот случай, если он понадобится для обвинений против самого Вячеслава Михайловича. Племянник-предатель, племянник — агент гестапо мог бы пригодиться, если бы на скамью подсудимых посадили Молотова. Документы по делу Кокорина подписывал сам начальник Смерша генерал-полковник Виктор Семенович Абакумов. Он ничего без прямых указаний Сталина не делал.

Кокорин настолько утвердился в роли племянника Молотова, что нисколько в этом уже не сомневался. В общей сложности он провел за решеткой треть жизни. Возможно, утратил способность трезво оценивать происходящее. Он обратился в Военную коллегию Верховного суда: «Несправедливость следствия, тюремный голод, холод довели меня до того, что подписываю все, что угодно… Прошу Военную коллегию Верховного Суда СССР выяснить дело со мной, а особенно — просто связаться с Правительством, в частности с В.М. Молотовым, и окончательно решить мою судьбу…»

3 декабря 1951 года было утверждено обвинительное заключение, и дело Кокорина передали в суд. Слушали его 10 января 1952 года. Военный трибунал Московского военного округа приговорил бывшего старшину к расстрелу за переход на сторону противника и сотрудничество с гестапо. 26 марта приговор привели в исполнение…

— В детстве отец меня лупил как сивого мерина, — рассказывал Молотов поэту Феликсу Чуеву, который записывал каждое слово соратника великого вождя. — И в чулан сажал, и плеткой. Все как полагается.

Но дал сыну образование — Вячеслав Михайлович поступил в реальное училище, занимался прилежно. Впрочем, все в жизни он делал серьезно и основательно. Выучился играть на скрипке, были певчим в церкви, как и Клим Ворошилов. Уже в советские времена после обильного застолья, случалось, Андрей Александрович Жданов садился за пианино, и Ворошилов начинал: