МИД. Министры иностранных дел. Внешняя политика России: от Ленина и Троцкого – до Путина и Медведева - Леонид Млечин

Линия фронта в Югославии рассекла и стройные ряды российских дипломатов. Я имел возможность убедиться, что наши посольства в Белграде и в Загребе придерживались противоположных точек зрения на причины конфликта и на то, почему война продолжается. Шифровки из Белграда и Загреба напоминали боевые донесения полевых командиров, находившихся по разные стороны линии фронта. Но российская дипломатия не поддалась на давление разных политических сил и не заняла сторону одной из противоборствующих сил.

Если бы хорватские сербы приняли план, выработанный с российским посредничеством, тогда Краина имела бы почти полную автономию — собственную налоговую систему, свою валюту, полицию, школы, даже свой флаг. У сербов появилась возможность остаться на своей земле и нормально жить. В какой-то момент руководители Сербской Краины были готовы пойти на компромисс, но Милошевич сказал «нет». Милошевич убрал «соглашателей» и заменил их твердолобыми и послушными аппаратчиками. Кончилось это тем, что в 1995 году хорватская армия вернула себе утерянные земли, и полмиллиона сербов вынуждены были оттуда бежать. Милошевич и пальцем не пошевелил, чтобы их спасти. Он просто предал хорватских сербов.

Наверное, жить под властью Хорватии сербам было бы не очень весело, но теперь у них нет ничего. Они едва ли когда-нибудь смогут вернуться в Хорватию, которую создал президент Франьо Туджман.

В годы Второй мировой войны Туджман воевал в партизанских отрядах Тито. Он стал генералом, когда ему не было и сорока лет. В 1961 году он вышел в отставку. Изучая историю Второй мировой войны, Туджман пришел к выводу, что грехи усташей преувеличены, что Хорватия стала жертвой коммунизма и вековечного заговора сербов против хорватов. Туджмана при Тито судили и держали в тюрьме. В 1989 году Туджман создал Хорватский демократический союз и выиграл выборы. Он первым делом провел чистку полиции и средств массовой информации. Президент уверял, что избавляется от коммунистических аппаратчиков. На самом деле он избавлялся от сербов.

У Милошевича и Туджмана было много общего. Разница между ними состояла в том, что Милошевич — откровенный циник, которому ничего не стоило сменить коммунистический интернационализм на сербский национализм. Туджман — националист искренний. Президент Боснии и Герцеговины Алия Изетбегович как-то признался, что выбор между Милошевичем и Туджманом можно сравнить с выбором между лейкемией и опухолью мозга.

В Сербии и в Хорватии сформировались в те годы однотипные полуавторитарные режимы, которым свойственны самодовольство, похвальба, эгоцентризм, отсутствие способности к самокритике. Сербские и хорватские лидеры придерживаются птолемеевской концепции мироздания, считая, что остальной мир вращается вокруг них. И в Загребе, и в Белграде возникла целая шовинистическая культура, в которой наука, прежде всего историческая, литература и журналистика увлеклись исключительно созданием националистических мифов. Народы Югославии были преданы своей интеллигенцией. В балканской культуре история не отделена от эпоса и фольклора. Литературные стереотипы освящены исторической наукой.

Ненависть к иностранцам, чужим, культ мести, самовосхваление не оспариваются, не подвергаются сомнению культурной традицией. Та жестокость, с которой действовала армия сербского генерала Ратко Младича в Боснии, уже была проявлена сербами на территории той же Боснии в прошлые Балканские войны. Но об этом не прочитаешь в сербских научных трудах и учебниках истории. В них роль сербской армии благородна и достойна. Сербы только страдали и были жертвами кровожадных хорватов, албанцев, турок и болгар.

В свою очередь в Загребе не хотят вспоминать не только о преступлениях хорватского полуфашистского государства в годы Второй мировой войны, но и о преследованиях хорватами сербского населения во время Первой мировой. Историки в Загребе доказывают: хорваты — европейский народ с демократическими традициями, в отличие от некультурных сербов.

Два периода модернизации Югославии — между двумя мировыми войнами и при Тито — не изменили провинцию. Напротив, сельские жители, перебираясь в большие города, принесли с собой провинциальный менталитет. Не провинция приобрела черты современного общества, а города провинциализировались.