Мой лучший друг товарищ Сталин - Эдвард Радзинский

Я был в кабинете Кобы, когда они вошли. Тяжело дышащий, вечно потный, со щеками, лежащими на плечах, — Маленков. И лощеный красавец — Абакумов.

Коба мрачно велел Маленкову:

— Докладывай. — И Абакумову: — А ты слушай.

Маленков доложил:

— Новая тюрьма на улице Матросская Тишина комиссией принята.

— Можно запускать людей, — усмехнулся Коба.

— Тюрьма рассчитана на сорок — пятьдесят человек, — добавил Маленков.

— Здесь только Политбюро поместится… Даже на ЦК мест не хватит, — отозвался Коба. И, как всегда, было непонятно, шутит он или…

— Камеры очень просторные, — сказал Маленков.

— Может, перепутали — выстроили санаторий?

— Но это было ваше указание, товарищ Сталин.

Коба снова усмехнулся.

— Хорошо, что просторные, все-таки сидеть будут люди ответственные. Ты, Абакумов, посмотри, проверь условия… может, тебе самому там сидеть. Комнаты для следователей должны быть в самой тюрьме. Со всеми удобствами, чтобы могли допрашивать круглосуточно и было где отдохнуть. Запомните: тюрьма не подчиняется ни товарищу Берии, ни товарищу Абакумову! Это не в обиду ни тебе, Абакумов, ни Лаврентию. Это партийная тюрьма для высших руководителей. И должна находиться в ведении Генерального секретаря партии и Комитета партийного контроля. Связь — правительственная, с моим кабинетом. Дошло, Абакумов?

— Так точно, товарищ Сталин.

— А мне кажется, не совсем дошло. И я все хочу спросить тебя: «Ловишь ли ты мышей?»

— Точно так, товарищ Сталин, стараюсь.

— Все ли в порядке с маленькой территорией России, именуемой Грузией? — Так он любил теперь называть нашу Родину.

— Нет, товарищ Сталин, — ответил понятливый Абакумов.

— И я тоже так думаю. Что же там не в порядке, товарищ Абакумов?

— То, что вы уже заметили, а мы, глупые, — нет, — молодцевато объявил Абакумов.

— А ты постарайся быть умным… и внимательно проверь засилье мингрелов в руководстве Грузии. Это наша давняя беда: мингрел товарищ Берия считает, что они — самая талантливая национальность в Грузии. Мижду нами говоря, по моим сведениям, среди них много националистов, мечтающих отделить родину товарища Сталина от СССР. Только ты не очень шуми, — продолжал Коба, — арестовывать надо тихо. Чтобы не обижать нашего Большого Мингрела. Он ведь тут ни при чем. И должен быть в хорошем настроении. Он нам бомбу делает.

И тогда я понял: пришел черед Мингрела… Ягода, Ежов, теперь Берия! И хитрец это почувствовал. Так вот почему он искал союза со мной!