Мой лучший друг товарищ Сталин - Эдвард Радзинский

К нам отошла территория с населением девятнадцать миллионов человек.

Из этой цифры надо отнять около полумиллиона — их Коба отправит в лагеря. Сколько тысяч будут расстреляны, не знаю даже приблизительно. Хотя это мучает меня до сих пор, я ведь присутствовал при расстреле польских офицеров.

Мне нелегко, но должен вернуться к этой истории.

Сразу после завоевания Польши перед Гитлером возникла проблема: что делать с населением? Эту проблему он решал, исходя из принципов расовой теории национал-социализма.

Генерал-губернатором Польских земель Гитлер назначил Ганса Франка. Франк был нацист, изувер, каких оказалось тогда удивительно много среди немцев. Начал он, как положено, с тотального уничтожения евреев. «Конечная цель» — так стыдливо называлась в документах эта акция. Через год, выступая перед эсэсовцами, Франк весело подводил первые итоги: «Я не смог уничтожить всех вшей и евреев за один год, но если вы поможете, цель будет достигнута» (фраза имела большой успех у эсэсовской аудитории).

Одновременно с евреями началось уничтожение польской элиты.

Гитлер выразился ясно: «То, что мы сейчас определили как «руководящий слой Польши», нужно будет ликвидировать. То, что вновь вырастет им на смену, нужно обезопасить, то есть в соответствующее время снова устранить… Чем меньше останется поляков, тем лучше».

Так началась акция под кодовым названием «АБ». Франк так объяснял ее смысл: «Я совершенно открыто объявляю, что эта акция будет стоить жизни нескольким тысячам поляков, прежде всего из руководящего слоя и польской интеллигенции». Цель этого геноцида немцы определили просто: «стереть навеки само понятие «Польша».

Все эти «наставления» были переданы нашими агентами, и я показал их Кобе. Он прочитал и промолчал. Уже вскоре мне пришлось узнать, что Коба размышлял над похожей проблемой: что делать с тысячами военнопленных поляков?

Поляки помнили о нашей недавней борьбе с Гитлером. Если с немцами сражались до конца, то нашим войскам польская армия не оказывала сопротивления, поляки просто отступали или сдавались в плен.

Мы захватили более двухсот пятидесяти тысяч пленных. Их разместили в тюрьмах и лагерях, находившихся в ведении НКВД и Берии. Постепенно солдаты и унтер-офицеры, проживавшие прежде на оккупированной нами части Польши, были отпущены по домам (жившие на немецкой — передавались немцам).

Часть офицеров, жандармов и полицейских разместили по тюрьмам или отправили на работы в шахты. Но «верхушка» офицерского корпуса — генералы, полковники и прочие высшие офицеры (всего около двадцати тысяч человек) — содержалась в трех наших лагерях.

Как любили делать богоборец Ильич и бывший семинарист Коба, эти лагеря разместили в бывших монастырях. Осташковский лагерь — в Ниловой пустыни, Старобельский — в бывшем женском монастыре, и наконец Козельский лагерь — в знаменитой Оптиной пустыни.