Жуков. Портрет на фоне эпохи - Л. Отхмезури

В том же марте Жуков передал Тимошенко составленную Ватутиным докладную записку, где перечислялись основные недостатки Красной армии. Основной упор делался на те, которые окажутся катастрофическими при германском вторжении: слабое развитие средств радиосвязи, недостаточное снабжение войск бронебойными снарядами и авиационными бомбами, дезорганизация авиации, слабость инженерных войск, задержки в сооружении полевых укреплений и т. д. Сталин ознакомился с запиской и как-то субботним вечером вызвал Жукова к себе на дачу в Кунцево. Жуков был так взволнован, что совершенно не разглядел знаменитую ближнюю дачу вождя, чем объясняется то, что он не дал в мемуарах ее описания. Тимошенко уже был там, как и многие члены политбюро, очевидно, те, кто составляли ближний круг: Молотов, Берия, Микоян, Каганович, Маленков. Сталин попросил Жукова рассказать о делах Генерального штаба.

«Коротко повторив то, что уже докладывал наркому, я сказал, что ввиду сложности военно-политической обстановки необходимо принять срочные меры и вовремя устранить имеющиеся недостатки в обороне западных границ и в вооруженных силах.

Меня перебил В.М. Молотов:

– Вы что же, считаете, что нам придется воевать с немцами?[331]

– Погоди… – остановил его И.В. Сталин.

Выслушав доклад, И.В. Сталин пригласил всех обедать. […] Обед был очень простой. На первое – густой украинский борщ, на второе – хорошо приготовленная гречневая каша и много отварного мяса, на третье – компот и фрукты. И.В. Сталин был в хорошем расположении духа, много шутил, пил легкое грузинское вино „Хванчкара“ и угощал им других, но присутствовавшие предпочитали коньяк.

В заключение И.В. Сталин сказал, что надо продумать и подработать первоочередные вопросы и внести в правительство для решения…»[332]

Хотя Жуков и взял на себя ответственность за план МП-41 – напомним: полагая, что тот, в случае необходимости, будет реализован не ранее чем в 1942 году, он с каждым днем обнаруживал все новые и новые подтверждения неготовности Красной армии к большой войне. Так, пишет он в своих «Воспоминаниях»:

«…при изучении весной 1941 года положения дел выяснилось, что у Генерального штаба, так же как и у наркома обороны и командующих видами и родами войск, не подготовлены на случай войны командные пункты, откуда можно было бы осуществлять управление вооруженными силами, быстро передавать в войска директивы Ставки, получать и обрабатывать донесения от войск.

В предвоенные годы время для строительства командных пунктов было упущено. Когда же началась война, Главному Командованию, Генеральному штабу, всем штабам родов войск и центральным управлениям пришлось осуществлять руководство из своих кабинетов мирного времени, что серьезно осложнило их работу»[333].

Говоря конкретно, Верховное командование Красной армии не имело средств, защищенных линий связи, надежной аппаратуры, операторов и шифров, позволяющих управлять сражением. Оно рассчитывало на гражданскую телефонную и телеграфную сети и на немногочисленные несовершенные ВЧ-рации. Потеря связи командования с войсками в пограничных округах станет одной из причин катастрофы, что разразится летом, до которого оставалось так мало времени.

В своих «Воспоминаниях» старый маршал признаётся и в других ошибках. Если он так отчаянно открещивается от ответственности за неготовность укрепрайонов, то при этом признаёт, что склады горючего, боеприпасов и запчастей к технике были расположены слишком близко к границе. Эти огромные запасы почти сразу после начала войны попали в руки немцев; одно их отсутствие делало оборону невозможной. Но и здесь если эти огромные запасы были вынесены вперед, то лишь потому, что Красная армия намеревалась сразу после начала войны перейти в контрнаступление, а не обороняться.

Вырисовывается и еще одно признание: в отсутствии планов на начальный период войны. «При переработке оперативных планов весной 1941 года (о чем я уже говорил) не были практически полностью учтены новые способы ведения войны в начальном периоде. Наркомат обороны и Генштаб считали, что война между такими крупными державами, как Германия и Советский Союз, может начаться по ранее существовавшей схеме: главные силы вступают в сражение через несколько дней после приграничных сражений»[334].

Советские руководители, и Жуков в том числе, тем более виноваты в этом пункте, что перед глазами у них был пример 1 сентября 1939 года: вермахт атаковал Польшу всеми силами, введенными в бой с первого же часа. Иссерсон во время короткой передышки, перед опалой, в которую он угодил из-за неудач на финской войне, глубоко проанализировал германо-польскую войну. В своей пророческой работе «Новые формы борьбы» он отметил, что 1 сентября представляет собой «новый феномен». В будущем, объяснял он, не будет ни объявления войны, ни фаз, четко различимых в схеме войны 1914 года: мобилизация – сосредоточение – развертывание. Нападение будет внезапным, массированным, с использованием всех имеющихся средств, чтобы максимально использовать эффект внезапности. Поскольку агрессор не сможет полностью скрыть свои приготовления, ему придется маскировать свои намерения, чтобы противник терялся в догадках, что же готовится – давление, блеф, шантаж или идут реальные приготовления к вторжению. В Польше, писал Иссерсон, люфтваффе в самом начале нанесли внезапный удар по польским аэродромам и, добившись господства в воздухе, принялись бомбить командные пункты, мосты, шоссейные и железные дороги, а потом и воинские части: поляки были полностью парализованы. Написано как будто про июнь 1941 года! Если бы Сталин прочитал и обдумал эту книгу и по-другому взглянул бы на Гитлера, Советский Союз избежал бы миллионных жертв. Но 7 июня 1941 года он отдаст приказ об аресте Иссерсона по знаменитой 58-й статье Уголовного кодекса, каравшей за «антисоветскую деятельность».

В апреле 1941 года Сталин продолжал получать неприятные известия с Балкан. 6 апреля вермахт со своими союзниками венграми, итальянцами и румынами начал новую кампанию против Югославии и Греции. После двенадцати дней боев Югославия капитулировала. Ее миллионная армия просто исчезла. Немцы при этом потеряли убитыми… 151 человека. Еще двадцать пять дней потребуется на то, чтобы разгромить Грецию и вынудить британский экспедиционный корпус в спешке эвакуироваться из этой страны. Югославия расчленена. Молотов был вынужден стыдливо скрывать, что за несколько дней до начала германского вторжения СССР подписал с Югославией договор о взаимопомощи. Он пошлет ноту протеста венграм… но не немцам.