Утраченное Просвещение. Золотой век Центральной Азии от арабского завоевания до времен Тамерлана - Стивен Фредерик Старр

Весьма оживленная научная среда Нишапура была не только продуктом споров о праве и богословии, но также постоянных беспорядков. Присутствие в городе четко выражающих свои позиции зороастрийцев и христиан также сыграло свою роль, как и скрытые традиции буддизма, и непрекращающиеся научные связи с Индией. Стоит отметить, что, когда некий ученый, переехавший в Нишапур из Балха, захотел изучать астрономию, он отправился не в Багдад, а в Варанаси (Бенарес) в Индии^[573].

Первый философ Нишапура, по словам Ричарда Фрая, был «первым человеком исламской эпохи, который заинтересовался философией». Его звали Абул-Аббас Ираншахри^[574]. Как и многие его последователи, он был ученым, занимавшимся одновременно наукой, религией и философией. О том, что он работал в первой половине IX века, мы знаем благодаря тому, что именно он сообщил о затмении 839 года. Ни одну из его известных работ по философии и астрономии до сих пор не удалось обнаружить, а потому нам остается судить об Ираншахри по отрывкам его текстов, включенных в труды других мыслителей, и потому, что такие великие умы, как Бируни, цитировали его с почтением.

Ираншахри привнес в свою философию глубокие познания о христианстве, зороастризме и особенно о манихействе^[575]. Он утверждал, что Вселенная вечна, а проявления божественной силы находятся под вопросом (но мы не знаем его ответа на этот вопрос). Также он известен как сторонник атомистических взглядов Аристотеля и других греческих мыслителей, но опять-таки не известно, как он совмещал их со своими религиозными убеждениями. Одно несомненно – Ираншахри полагал, будто величайшие вопросы бытия могут и должны быть рассмотрены с помощью разума. Неудивительно, что он воспитал такого блестящего ученика, как Абу Бакр Мухаммед ибн Закария ар-Рази. Как мы успели убедиться, в философии ар-Рази был вольнодумцем поразительной смелости.

Вместе с Ираншахри во главе длинного списка философских новаторов стоит и Джабир (или Гебер, как его называли на Западе). Мы уже отмечали его новаторские исследования, над которыми этот астролог, ученый и экспериментатор работал в Багдаде под покровительством Бармакидов. Прямой наследник Джабира в Хорасане, Абу Машар аль-Балхи был алхимиком, которого мы упоминали ранее как человека, передавшего работы Аристотеля на Запад. Пятнадцать европейских изданий его работы до 1500 года доказывают его огромное влияние на западную мысль^[576]. Машар имел особую склонность выбирать наиболее провокационные строчки из работ греческих ученых, что, несомненно, сыграло свою роль 100 лет спустя – в пробуждении интереса к Аристотелю у аль-Фараби. Но в отличие от аль-Фараби Машар был бунтарем, использовавшим греческие тексты, чтобы дискредитировать арабскую мысль, которую он презирал^[577].

Большинство философов из Хорасана IX–X веков были последователями Аристотеля. Абу Хасан Амири, который покидал Нишапур лишь один раз в жизни, защищал и рационалистическую философию, и ислам, что привело к конфликту с местными вольнодумцами^[578]. Еще один нишапурский последователь Аристотеля – Ахмад Сарахси – был так почитаем, что его попросили стать наставником молодого халифа.