Утраченное Просвещение. Золотой век Центральной Азии от арабского завоевания до времен Тамерлана - Стивен Фредерик Старр

В своей книге Бируни обрисовал сложную, подробную и рациональную картину индуизма и индийской культуры. Многое там ему очень нравилось, но он старался избегать пропагандистского тона. Также он не рассматривал Индию как экзотическую страну и писал о ней без романтизма. Не хотел казаться беспристрастным, что означало бы передергивание фактов для создания видимости объективности. Стремился быть максимально точным в своей работе. В «Индии» мы видим труд необычайно требовательного энциклопедиста, чей подход стал значительным шагом вперед в научном изучении культуры и общества.

Оставаясь беспристрастным, Бируни создает для читателя картину Индии как творческой цивилизации, которая решала те же проблемы философии и науки, какие занимали древних греков, арабов и жителей Центральной Азии – хотя и особым образом. Бируни никогда прямо не утверждал этого, но единство человечества подразумевается на каждой странице его книги. В мире Бируни не противопоставлялись «мы» и «они», но описывались различные культурные решения одних и тех же проблем, стоящих перед человечеством. В этом он вторил Аристотелю, но противоречил принятому в Средние века мнению. Примечательно, что критики Бируни среди современных ученых оказались в числе тех, кто оспаривал факт развития гуманизма в рамках так называемого исламского ренессанса^[1032]. Но сам Бируни на страницах «Индии» занимал позицию, которую можно справедливо назвать мусульманским гуманизмом. Он рассказал своему читателю, что индийская культура и ее мыслители отличались от мира ислама, но оказались связаны с читателями «Индии» проблемами, которые они пытались решить. В конце концов, индусы были равны мусульманам.

Именно из-за этого автор не мог избежать вопроса о причинах ненависти индусов к мусульманам. Отвечая на него, Бируни напомнил своим читателям о джихаде и завоевательных войнах, которые мусульмане вели в Индии. Он предоставил доказательства невероятной жестокости, рассказал о грабежах, последовавших за войнами. Может, в Коране и говорится, что «нет принуждения в религии» (сура 2, аят 2560), но известные индусам факты опровергали это.

И Бируни задался вопросом: почему индусы, привязанные к разделению на касты, отказались принять эгалитаризм, который, казалось бы, является отличительной чертой ислама. Во-первых, он утверждал, будто это могло произойти из-за опасения, что обращение в ислам приведет к смерти (если новообращенный захочет вернуться к прежней вере). Он подчеркнул, что священные книги индуизма гораздо мягче к вероотступничеству, чем Коран. Кроме того, Бируни привел свидетельства того, что в тех частях Индии, где преобладал ислам, кастовая система оказалась более прочной и жесткой^[1033]. Он также добавил, что ислам не принес с собой просвещение. Наоборот, мусульмане в Индии позволяли религии искажать науку. Осознавая это, многие величайшие мыслители Индии уехали из мест, подконтрольных мусульманам^[1034].

В процессе этих размышлений Бируни столкнулся с необходимостью осмыслить роль своего покровителя Махмуда Газневи. Придворные историки Махмуда, за исключением Бейхаки, представляли историю нападения Махмуда на Индию как героическую сказку самоотверженной борьбы и самопожертвования во имя ислама. Бируни лучше знал факты и едва ли удосужился скрыть свое мнение за эзоповым языком. Прямо и без прикрас он сообщал, что недавние мусульманские (читайте – Махмуда) завоевательные войны повсюду посеяли опустошение^[1035].

«Махмуд уничтожил процветание индийцев… они (словно) превратились в развеянный прах… В результате их разлетевшиеся останки продолжают очень сильно чуждаться и сторониться мусульман»^[1036]. Как могли индусы не ненавидеть мусульман, когда их благополучие было уничтожено, кастовая система укреплена, а лучшие умы изгнаны?

Жесткость, с которой ученый нападал на султана и его джихад в Индии, поистине удивительна, учитывая, что Махмуд был покровителем Бируни. И хотя автор ранее высказывал мнение, будто индийский народ невежественен, а некоторые его правители и того хуже, потом он, не колеблясь, воздал хвалу нескольким индийским правителям, которые пали в бою с Махмудом, и даже привел их в качестве примера порядочности и храбрости^[1037].

Но вопрос остался: почему индийцы проиграли мусульманам? Здесь Бируни предложил точку зрения, которую поймет любой современный ученый-политолог: Махмуд выиграл благодаря централизованности своего войска и государства, в то время как индийские княжества характеризовались высокой степенью децентрализации и самоуправления^[1038].

Рассматривая «Индию» Бируни в целом, можно сказать, что она вполне соответствует тому, что автор обозначил во введении, а именно: он перечислил наивысшие достижения индийской науки, рассмотрел важный вклад индуизма в интеллектуальную жизнь и цивилизацию Индии и сделал это как ученый, а не как полемист^[1039]. Когда автор признается в своей «абсолютной неуверенности» по тому или иному вопросу (что он часто делает) или когда он подвергает суровой критике тех, кто отказывается признать свое невежество^[1040], читатели понимают, что имеют дело с аналитиком, проницательным культурологом и социологом. И своим сравнительным методом, и своим интересом к иным культурам «Индия» на несколько веков опередила свое время. Один из биографов Бируни лишь слегка преувеличил, назвав эту работу «лучшим памятником» исламской науки^[1041].