Утраченное Просвещение. Золотой век Центральной Азии от арабского завоевания до времен Тамерлана - Стивен Фредерик Старр

Давайте теперь вкратце обратимся к работе многих ученых, которые выполняли переводы с греческого языка. Исследуя список их переводов, можно увидеть, что в нем отсутствует «Политика» Аристотеля. Если аль-Фараби и изучал этот труд, в трактате «Об идеальном государстве» нет никаких тому доказательств, что неудивительно, поскольку этот труд не был переведен на арабский язык до недавнего времени^[549]. На самом деле, будучи поклонником Аристотеля, он даже не упомянул его имени в своей книге о политике. Верно то, что существует много схожего между взглядами на политику Аристотеля и Платона, наставника аль-Фараби в этой области. Но по сути они сильно отличались.

Где Платон рассуждал абстрактно, Аристотель – практически^[550]. Если Платон был теоретиком, то Аристотель – эмпириком, опиравшимся на свои знания афинской демократии, полученные из первых рук, и на свои полевые исследования десятка или более городов-государств греческого мира. Если Платон относился к своей теме как философ, то Аристотель подходил к ней как врач, определявший патологии и прописывающий действенные средства лечения. Аристотель не разделял религию (философию) и политику, но он и не объединял их, как это делали Платон и, еще более явно, аль-Фараби. Аристотель выступал против таких «ложных утопий», какие были у Платона. Помимо всего Аристотель, в отличие от Платона (и аль-Фараби), сконцентрировался на неписаных соглашениях (на греческом politeia, или «конституция»), которые регулировали взаимодействие граждан и которые законодатели должны были защищать. Что касается Платона, то (как и аль-Фараби) правителя он видел в образе квазибожественного мыслителя, а у Аристотеля он был скорее тружеником, использующим практические навыки составления законов и статус главы. Однако он не занимался этим в одиночку, поскольку должны были быть совещательные органы, в которых состояли образованные люди из числа свободных граждан, и из них же выбирались сами правители.

Многое в «Политике» Аристотеля практически невыполнимо. И будет неверным рассматривать аристократическое государство Аристотеля как апологию представительного управления, не говоря уже о демократии, которую он жестоко критикует. Но явное отсутствие в великом трактате аль-Фараби того вида эмпиризма и практического подхода, которые присутствуют на каждой странице «Политики» Аристотеля, весьма печально. В тексте аль-Фараби нет какой-либо оценки практических навыков, необходимых для управления, для шагов в сторону достижения улучшения, и конституционных принципов, определяющих государственное устройство, то есть всех тех аспектов, в которых государство, управляемое исламом, или любое другое государство должно преуспеть. Всему виной тот факт, что, несмотря на все свои достижения, переводчики в Гундешапуре, Багдаде, Мерве и других центрах не смогли перевести «Политику» Аристотеля на арабский язык. Однако в любом случае трактат аль-Фараби «Об идеальном государстве» являлся крупным достижением. Но все же «неперевод» Аристотеля – важная упущенная возможность.