Погибель Империи. Наша история 1965–1993. Похмелье - Марина Сванидзе

«Глубокоуважаемый Константин Устинович! По единодушному мнению художественного совета и партийного комитета театра вот-вот должен был родиться спектакль, утверждающий тезис о живой преемственности ЦК во главе с Л. И. Брежневым с идеями, мыслями и практикой Ленина…

В соответствии с требованиями Института марксизма-ленинизма мы готовы улучшить наше произведение, чтобы не давать малейшего повода к неверному толкованию. Мы глубоко убеждены, что решение, о котором мы просим в духе той атмосферы, которая утвердилась в стране после октябрьского (1964 года) Пленума ЦК КПСС».

Ефремову наплевать на весь этот набор слов. И на то, что октябрьский 1964 года Пленум ЦК – это смещение Хрущева, приход Брежнева и начало конца оттепели. И что он, Ефремов, был лицом оттепели.

В защиту спектакля отдельное письмо напишут оставшиеся в 81-м году в живых мхатовские старики, позвавшие в свое время Ефремова в надежде на оттепель во МХАТе. Спектакль о Ленине «Так победим» в конце концов разрешат. Премьера – в день рождения Брежнева в декабре 81-го года.

Вот после нее Ефремов с Калягиным приезжают на два дня в Гурзуф. Премьеру играли для партактива Москвы во главе с секретарем МГК Гришиным. Принято решение спектакль одобрить. В марте 82-го на «Так победим» приходит Брежнев.

Брежнев сидит в ложе. В советской традиции при появлении актера-Ленина на сцене положено аплодировать. Но Калягин появляется незаметно, неожиданно. И в зале тишина. Но тут громко, как это свойственно глухим, Брежнев задает вопрос Черненко: «Это Ленин? Надо его поприветствовать?» На что Черненко громко отвечает: «Не надо». Зал молчит. В ложе идет параллельный спектакль. «Ты что-нибудь слышишь?» – спрашивает Брежнев то у Черненко, то у Громыко. И сам себе отвечает: «Я ничего не слышу». Вдруг реагирует на Елену Проклову, играющую секретаршу Ленина. «Она хорошенькая», – на весь зал произносит Брежнев.

Во втором акте Брежнев покидает ложу. На сцене почти паника. Калягин говорит: «Это была сауна, а не спектакль». Позже выяснится, что Брежнев захотел посмотреть хоккей, который шел параллельно. Потом он опять возвращается в зал. За время отсутствия Брежнева на сцене Ленин общался с американским бизнесменом Хаммером. Реальный Хаммер еще жив в 81-м году. Брежнев с ним встречался. Громыко поясняет Брежневу: «Сейчас был Хаммер». – «Сам Хаммер?» – переспрашивает Брежнев на весь зал. Зал не выдерживает. Люди смеются в голос. С этим смехом спектакль в зале МХАТа входит в историю страны как конец эпохи.

Когда начнется новая эпоха, людям будет опять не до Художественного театра. И это – трагедия Ефремова. Художественный театр для него – своя вера. Гуманистическая, обращенная к человеку, сочувствующая ему. На эту веру спроса нет.

В Гурзуфе, куда Ефремов ездит с 18 лет, Чехов писал «Три сестры». За время во МХАТе Ефремов поставит четыре чеховские пьесы, «Три сестры» будет у него последней.

Сидит он на одной из репетиций, с актерами Любшиным и Жарковым, и раз за разом возвращается к одной и той же теме: