Распутин. Вера, власть и закат Романовых - Дуглас Смит

«Тяжелые и жуткие дни переживает Россия. Глубоко взволнована народная совесть. Какие-то мрачные призраки средневековья встали перед нами. Неблагополучно в нашем государстве. Опасность грозит нашим народным святыням. А где же они, охранители этих святынь?.. Почему безмолвствует голос иерархов, почему бездействует государственная власть?..

Долг нашей совести – возвысить свой голос, дать исход тому общественному негодованию, которое накапливается в стране… Этот долг мы совершим сегодня, внося и поддерживая этот запрос»⁸.

В Москве говорили, что, когда Николай узнал об этом, он сказал: «Повесить Гучкова мало»⁹. За запрос проголосовали все депутаты, кроме одного, правого октябриста, барона Николая Черкасова¹⁰.

Львов выступил не просто так. Им двигало безграничное личное честолюбие. Вместе с несколькими депутатами он написал запрос и передал его председателю Думы Родзянко, чтобы он вручил документ Макарову. Дума потребовала расследования роли министра в незаконной конфискации газет. От Макарова требовался ответ на два вопроса. Знал ли министр о том, что представители его министерства потребовали, чтобы редакторы московских и петербургских газет не печатали никаких статей о Распутине, а в противном случае тираж будет конфискован и против газет начнется юридическое преследование? А если он это знал, то какие шаги были предприняты для восстановления законного порядка? К запросу Дума приложила копию письма Новоселова, которое в тот день было зачитано вслух в присутствии всех депутатов, встретивших чтение громкими аплодисментами¹¹. Некоторые депутаты тайком передали запрос и письмо Новоселова редакторам «Петербургской газеты», и 26 января они были опубликованы¹². Родзянко передал Макарову запрос Думы, но из этого ничего не вышло¹³. Однако черта была пересечена: Дума впервые осмелилась затронуть вопрос, связанный с личной жизнью правящей семьи.

Коковцов предупреждал Макарова, что из-за Распутина поднимется грандиозный скандал. Он оказался прав. Распутин смог сделать то, чего не мог никто другой: он объединил все фракции, оппозиционные Николаю. Все – либералы, консерваторы, левые и правые, традиционные православные и современные, скептически настроенные космополиты – сплотились, как никогда раньше. Теперь конфликт перешел на самый высокий уровень. Дума выступила против царя. Это был третий конфликт из-за Распутина – сначала с Синодом, затем со Столыпиным, теперь с Думой. И последний конфликт оказался самым разрушительным. Новоселов торжествовал. Московская духовная академия избрала его почетным членом. Редакторы российских газет не поджали хвост, а стали смело публиковать статьи о Распутине, даже если за это приходилось платить большие штрафы. Они не только разделяли чувства нации, но еще и видели материальную выгоду: Распутин продавал газеты.

Но были и те, кто видел опасность в публичных нападках на Распутина. И одним из таких людей был друг Новоселова, Лев Тихомиров, редактор «Московских ведомостей». В 1910 году он нападал на Распутина на страницах своей газеты, полагая, что сможет уничтожить его. Но, поняв, что из этого ничего не выйдет, он прекратил свои нападки, поскольку понял, что публичное унижение Распутина подрывает уважение к русскому престолу¹⁴. Поняв это, монархист Тихомиров прикусил язык. А вот русские революционеры поступили совершенно иначе. Они поняли, что Распутин может стать прекрасным орудием борьбы с режимом. Православный философ и экономист Сергей Булгаков писал, что интеллигенция прекрасно это понимала. Когда Гучков спросил у Эллы, как дела с думским запросом, она ему не ответила, потому что знала, какую опасность несет в себе публичный скандал. Она предпочитала бороться с Распутиным тайно, за сценой. Она надеялась, что сохранить престиж царского дома все же удастся¹⁵. Но другие пошли дальше. Сторонник теории заговоров князь Жевахов утверждал, что критики Распутина, намереваясь громко заявить о своей верности династии и любви к царю, в действительности играли на руку не только Думы и «еврейской прессы», но и «Интернационала», мифической тайной международной сети евреев, банков и масонов, которая стремилась уничтожить святую Русь¹⁶.