Ярополк - Владислав Бахревский

Изготавливается Илья, а сам дивуется, отчего это страсть да жуть все еще не кинулась на него со всех сторон разом. Куда ни погляди – жаждущие человеческой крови глаза. Крупный бес над головой – каруселью, бесенята как пурга по ногам коню. Но пока что вся дрянь мимо проносится.

– Эх, – сказал Илья, – не я вас выдумал!

Крутанул над головой палицей, и полилась на них с Сивкой такая дрянь, такая слизь, завыло, и уж так истошно, как только в бездне звездной воют, на земле от такого кошачьего гласодранья все обручи бы на кадушках полопались.

Стал тут Сивка скакать, ногами бить, зубами рвать – к Северной звезде ломиться.

Усмотрел Илья: где они проскакали – свет стрелой, будто от кометы небесной.

Добрались до звезды. Совсем невидная, с баньку. Лег Сивка на брюхо, заполз в звезду чрез дверь теснехонькую вместе с Ильей. Внутри звезды – и впрямь баня. А отмывать было чего: Сивка будто из отхожего места вылез.

Взял Илья ушат, окатил конька с головы до копыт. Мать моя родная! Заблистал Сивка каждой шерстинкою.

Черпнул Илья из котла другой ушат, а в котле вода пресветлая, звездная, бурлит-кипит.

– Не робей, – советует Сивка, – али ты не мурома пополам с русью, али не зовут себя поселяне на родимой твоей стороне – славными людьми?

– Не больно ли кипяток-то крутой? – спрашивает Илья.

– Сей миг! Попробую! – Тут Сивка и окунул левое копыто-то в ушат. – В самый раз!

Жахнул Илья на себя дивную воду – и как с гуся.

– Тебя вместо месяца можно на небо пускать! – говорит Сивка. – Пора нам, Илюша. Дело только начинается.

Вышли они из звездной баньки – и сами не хуже звезд. Да только тьмы, пока они от сражения передых себе взяли – прибыло вдвое. Но уже ни бесов не видно, ни бесенят – кромешная тьма.

Сел Илья на Сивку не по-дурацки, по-богатырски. Поглядел в рукавицу.

– Ах ты, сукин сын!

Рыцарь на коне. Оба черным-черны.

– Посветить бы чем? – говорит Илья.

– А ты запусти над собой палицу, – советует Сивка.

Оружие надежное, да нечего делать. Пуганул Илья палицу вверх, и, верно, посветлей стало.

Черный рыцарь опустил черное забрало на черное лицо и помчался на Илью, черным копьем метя в богатырскую грудь.

– Ну, Илья! Держи свое-то копьецо покрепче да мозгами пошевеливай! – крикнул Сивка да и кинулся со всех ног навстречу черному поединщику.

Оскалил черный конь звериную пасть, да так, что стало видно его утробу – геенну кипящую.

Илья смекает: черный рыцарь глаза отводит от черного копья.

Пригнул голову, нырнул под щит, а своим копьем ударил между черными конскими ушами. И уж так тут сверзилось, такой грохот по Вселенной прокатился, словно все горы на земле рассыпались на мелкие камешки.

Развернул Илья Сивку, смотрит, а вместо одного рыцаря – стоит полк. Сколько в полку – не сосчитать, будто зеркалами того рыцаря умножили.

И услышал Илья конский топ. Ладно бы земля под копытами гудела, а то ведь Вселенная. Видно, все бесы, соединясь, выродили кобылицу, мчащуюся на богатыря. Грива – ураган, глаза – аспида. Не отвернуться от этих глаз, не зажмуриться. А в седле – скелет.

– Вон ты какая, смерть сатанинская! – вскричал Илья Муромец и достал меч из ножен.

Тут Сивка скакнул, Илья махнул, и покатилась, о миры стукаясь, голова ужасного богатыря.

Развернулся Сивка, и увидели конь да богатырь, что вместо одной смерти объявился полк смертей.

А на Илью выступил черный лучник. Лук был до того велик, что одним концом опирался на землю, а другим на звезду Сириус. Пока лучник стрелу на тетиву накладывал, пока тетиву исполинскую тужился, натягивал, Илья из своего немудреного лука пустил стрелку не на чудище – на человека приготовленную. В лоб угодил адскому воину.

Опять то же самое: был один лучник – объявился полк. В ту самую пору как раз вернулась палица из-под купола Вселенной. Поймал Илья дубинушку. Обрадовался. Хоть и многому научили крестьянского сына Святогоровы богатыри, а с дубиной все поспокойнее.

Не стал ждать Илья сатанинских происков. Погнал Сивку в бой и крушил палицею мечников и лучников, копьеметателей и всякое зверье. А ведь гигант на гиганте, мышь со льва, крыса слону под стать… Крови пролилось – море. Черное. Стал Сивка вязнуть, спотыкаться, а кровища все прибывает – Илье по грудь. И понял он: утопит его мерзость, а то и в плен возьмет.

Совсем потерялся… Убивать – свою же погибель близить. Защищаться от стольких стрел, мечей, копий – не надолго хватит щита, шлема, доспехов.

И когда остановился Илья, смирясь с неодолимостью зла и тьмы, понеслась вдруг по небу багряно-ярая колесница, а в колеснице сам Илья Пророк. Затрубил Ангел в трубу. Пересекли Вселенную молнии святого громовержца. Подкатила колесница, выдернул Илья Пророк русского богатыря из кровавой трясины, поставил рядом с собой, а Сивку в колесницу, в постромки.

– Да где же они, богатыри-то святорусские?! – в сердцах воскликнул Илья Муромец.

Тут Илья Пророк и показал ему на край небес. Светали небеса. То шел на конях богатырский полк.