Ярополк - Владислав Бахревский

– Десять десятков! А воевать пойдут, побьют тысячу.

– Добрые у тебя воины, – согласился Ярополк добродушно. – У нашего отца тридцать тысяч. Он на хазар в поход пойдет. У хазар мой друг в плену – Баян. Певец. Он о моих походах будет петь.

– Ты его сначала из плена вызволи! – сказал Владимир.

Ярополк покраснел: перед дитятей расхвастался. Сидеть рядом с братцем стало в тягость, но тут, отдав черед пиру, Добрыня испросил у Ольги позволения и повел Ярополка с Владимиром на реку, на струге кататься. Ярополка сопровождал начальник Ольгиной дружины воевода Претич.

Струг у Владимира был – диво дивное! Так игрушки мастерят. Шесть весел в ряд – всего двенадцать. Крутогрудый, узкий, всего в сажень. Высокий. Гребцы под палубой сидят. Щегол для паруса посреди кораблика. Парус алый, шелковый. На носу – лев. От кормы до носа – летящие журавли.

Взошли княжичи с Добрыней и с Претичем на корабль, ударили гребцы веслами, а товарищ кормщика парус развернул.

Полетел струг не хуже журавля. Тут и вспомнились Ярополку бабушкины слова:

– Хорошенько, внучок, гляди на землю моей веси – то земля, данная нам от Бога. На людей смотри со вниманием – ты зернышко доброго племени. Они – твои, а ты – их. Большего счастья у князей не бывает, если народ чтит сидящего на золотом месте своим. Во все глаза гляди на людей, тебе они такая же родня, как и Владимиру.

Отрок не очень-то знал, как во все-то глаза глядят. Пощурился, потаращился и забыл бабушкин совет. Владимир будто подслушал мысли старшего брата:

– Здесь все слушаются моего слова!

– Это земля бабушкина, – возразил Ярополк. – Я здешним людям тоже родной.

Владимир глянул исподлобья, отвернулся.

– Твоя матушка из древлянской земли, а мой друг Баян тоже из древлян, – сказал Ярополк, желая угодить брату.

– Нас к древлянам боятся отпустить, – сказал Владимир. – В Киеве сидят одни варяги.

– Варяги – бьются как львы. У меня есть друг. Его Варяжко зовут. Он хороший.

– Моему ую Добрыне нет равных ни на копьях биться, ни на мечах, ни на топорах. Он – богатырь.

Ярополк опять нашел мирные слова:

– Вот ему и надо идти на Хазарию, чтоб никогда уж больше не жгли веси, не уводили наших людей в полон.

– А ты в бабки умеешь играть? – спросил Владимир.

– Умею.

– А у меня бабки в серебро оправлены, а биты тоже в серебре. Как крыло лебединое.

– У меня есть чучело лебедя. С теленка!

– Таких лебедей не бывает.

– Бывает. Я тебе покажу.

– А у меня – чирий! – Владимир победоносно закатал штанину.

Чирий сидел под коленкой.

За детьми, стоявшими под парусом, наблюдали с кормы Добрыня и Претич.

– Посмотри, какие строгие лица у княжичей, – сказал Добрыня. – Совсем малые ребята, а говорят, видно, о княжеских делах.

– Князьями они будут, детьми бы им побыть подольше – вздохнул Претич и перекрестился.

– Ты христианин? – удивился Добрыня.

– Я служу великой княгине Елене.

– Что за Елена такая?

– Се Ольгино крестное имя.

– Святослав-то небось смеется над вами?

– Святослав смеется, – согласился Претич и показал на берег: – Не нам ли это машут?

– Должно быть, нам.

Добрыня приказал пристать к берегу.

– Не ведаете ли, где великая княгиня Ольга? – спросил гонец.

– Ведаем, – ответил Претич. – Что в Киеве стряслось?

– В Киеве все спокойно. Великий князь Святослав зовет свою матушку великую княгиню Ольгу воротиться в стольный град и править городами да весями по-прежнему.

– Уж не знаю, рада ли тебе будет великая княгиня, – сказал Претич. – Езжай в Будутино.

– Поворачивать? – спросил Добрыня воеводу.

– Поворачивай. Ольга на сборы зело быстрая.

Владимир вдруг шепнул Ярополку:

– Как вы с бабкой уйдете, я снова буду на золотом стуле сидеть.

– Тебе бы только нос кверху драть. Ты думай, как избавить Русь от хазар.

– Много ты чего придумаешь! – огрызнулся Владимир.

– Придумаю. Не твой, мой друг в неволе.