Ярополк - Владислав Бахревский

– Хорррош! Хорош! – завопил в восторге Ярополк. – Ух ты, рыбина! С аршин!

– Корзину неси, – сказала Ольга.

Ярополк принес корзину. Думал – рыбу складывать. Но бабушка пошла с корзиной в реку.

– Видишь, травка на отмели? Я корзину поставлю, а ты рыбу загоняй.

– Матушки вы мои! – ахнул Ярополк, когда бабушка ловко подняла корзину. На плеск и пляска. Попалось два больших окуня, полдюжины красноперок, язишка.

Потом ловили пескарей на мели. Таскали раков из нор.

Сами сложили костер, сами рыбу почистили. Бабушка бросила в уху листья смородины, целый пук трав.

Такой вкусной ухи Ярополк никогда еще не едывал.

За три дня дружина поставила сорок пятистенных срубов вместо былой дюжины избенок. Ольга отделила старших и средних сыновей. Четыре избы отдала молодым семьям. Обновленную весь одарила церковкой и оставила иеромонаха приготовить людей к крещению, крестить и преподать им Слово Божие.

Из лесов княгиня и дружина снова вышли в степь, к ловищам, где инородцы, получившие от Ольги защиту и землю, берегли от истребления туров. Инородцы эти были ассами.

Для великой княгини благодарное племя поставило огромный белый шатер. Пол в шатре выстлали белоснежными кошмами.

Нашелся для княгини стол и стул. Все остальные пировали на полу. Ярополка посадили рядом с ильком.

День был постный, еда мясная, но княгиня угощением не побрезговала, отведала от каждого блюда.

Два певца пели славу вещей царице славян и руссов, а когда трапеза завершилась, старейшины поднесли спасительнице турий рог, оправленный золотом. В тот рог был помещен другой рог, с крышкой, наполненный целебным бальзамом.

Княжичу подарили коня, седло и саблю, с тяжелым, для разящего удара, концом.

Вечером гостей повезли в степь смотреть туров.

С холма вид открывался на все четыре стороны. Петляли змейки речушек, кучерявились островки кустарников, рощ, темными морщинами пересекали землю ровные борозды оврагов, будто кто с сошкой прошел. С великой сошкой, понукая богатырскую Сивку-бурку.

Разглядели стада туров. Золотисто-бурые пятнышки на зеленом.

Ольга поклонилась ильку и старейшинам:

– Спасибо. Бережете дивного зверя.

– Покуда в Киеве есть хозяин – турам приволье, – ответил улыбчивый ильк.

Ольга вздохнула. Ей стали рассказывать, как приходится все время быть настороже. На целебные турьи рога ловцов множество.

Ярополк сначала слушал, а потом на облако загляделся. Почудилось: не туча грозовая катится краем неба – то человек в шлеме на коне. Голову дрема клонит. Щит за спиной, хвост у коня по ветру летит. Грива тоже полощется.

«Уж не Святогор ли?» – подумал Ярополк, поглядывая на взрослых.

Все были заняты беседой, каждый хотел что-то сказать великой княгине.

– Не видят, – прошептал Ярополк. – Одному мне показался.

Утром простились с сберегателями туров, поехали к ловищам, где добывали выдр и бобров.

Здесь один из ловчих пригласил великую княгиню и княжича есть медвежью голову. Медведь повадился драть коров, пришлось убить безобразника.

Медвежью голову поставили на широкий, с хороший стол, пенек. Вокруг пенька усадили великую княгиню, княжича, остальные места заняли сам охотник и его сыновья. Угощение раздавал глава семейства. Это он убил огромного зверя.

Первый кусок – княгине, последний – самому младшему – Ярополку. Начали с языка, кончили мозгами.

К искусно снятым медвежьему носу и губам пристроили ремешок. Сначала «маску» примерил охотник, потом его сыновья. Каждый из них, нарядившись медведем, и ревел по-медвежьи. Предложить маску великой княгине охотник не осмелился, но она сама протянула руку, а надевши на себя нос и губы, посвистала бурундуком, изумив охотничью семью знанием обряда.

Ярополк тоже медведем нарядился, тоже порычал, поревел.

Охотничья семья провожала Ольгу как родную. Хозяйка поднесла кошель с целебными травами, хозяин – медвежью желчь, а младшая девочка кузовок с костяникой.

У Ярополка даже слезы закапали: так его тронула любовь лесных людей к его мудрой бабушке. Но не отъехали они от ловища и трех верст, вышел к ним из леса волхв с бородой до земли.

– Отступница! – закричал волхв и ударил в землю высоким трезубцем с головами хоря, змеи и совы. – Ты отреклась от заветов пращуров, от богов чистого огня и чистой воды, ты поклонилась, безумная, чужеземному Богу.

– Да благословит тебя Творец неба и земли, дня и ночи, всего видимого и невидимого, – отвечала Ольга, осеняя себя и внука крестным знамением. – Да смилостивится над тобою Господь мой Исус Христос.

– Отступница! Отступница! Отступница! Я проклинаю день, когда тебя зачали родители твои.

– Да благословит Господь поносящего меня, грешную! – воскликнула Ольга, отдавая земной поклон неистовому волхву.

– Ты прельстилась золотом храмов мерзких византийцев! – Волхв поднял и сломал трезубец над своей головой. – Знай! Твой всемогущий Бог не спасет хитроглазых греков от погибели. Истребятся их золоченые храмы, их слава будет лежать в пыли под ногами пришлых… Ты свечи жжешь перед Распятым, но вымоли хотя бы лишний год жизни своим внукам. Их дни сочтены.

– Господи! – Из глаз Ольги полились слезы. – Господи! Смилуйся над ложнопророчествующим! Не ведает, что говорит его язык.

Стражники окружили волхва, но княгиня решительно повела рукой:

– Не прикасайтесь к язычнику! Он, бедный, держит душу в потемках. Прячется от людей, от света. Да простит его Господь, ибо от рождения не знает правды. Пробудись, старче, от сна заблуждения! Пробудись – и прозреешь.

– Я прозрею, а ты – никогда! – Волхв бросил под колеса повозки остатки трезубца. – На тебя надежды, княжич! Прими.

Подошел, положил в руки Ярополка витой тяжелый рог канувшего в небытие единорога. Поклонился до земли. Отпрянул. Скрылся за деревьями.

Ольга отирала глаза, а слезы лились да лились.

– Почему ты его не убила? – сердито спросил Ярополк.

– Ты говоришь как язычник! – И замахала руками на воинов – Не видели, как слезы капают? Езжайте! Езжайте! Дорога лечит от печалей.