Девятьсот часов неба. Неизвестная история дирижабля «СССР-В6» - Алексей Белокрыс

Менее вероятным считалось, что льдина отклонится к востоку, в сторону Шпицбергена, и уж совсем нереальным – уход на запад, к берегам Гренландии. Однако в январе наступившего 1938 года стало понятно, что происходит именно это. Впереди на пути станции лежала горловина Датского пролива между Гренландией и Исландией – «ледорубка», выбрасывающая молотый арктический лёд в Атлантику. Дрейф сильно ускорился, и за один только первый месяц 1938 года льдина прошла расстояние, сравнимое с проделанным за всё предшествующее время путём, при этом постоянно приближаясь к гренландскому берегу.

В конце января, чтобы не пугать людей, Шмидт продолжал говорить в газетных интервью, что торопиться со снятием зимовки незачем, лучшее время для этого – конец февраля или даже март: «Зная прекрасно состояние группы Папанина и её выдержку, мы не будем форсировать операцию по её снятию со льдины, а спокойно, с выдержкой и уверенно будем выполнять намеченный план» [30; 77].

Тем не менее подготовка эвакуации полярников шла полным ходом. «Ермак», сильно потрёпанный в навигацию 1937 года, с начала января стоял в ленинградских доках. Вместо него основным спасательным судном назначили ледокол «Таймыр». На нём примерно 10 февраля из Мурманска должен был выйти Шмидт: Политбюро поручило ему лично руководить снятием папанинцев.

В качестве резервного средства готовились два самолёта ЦКБ-30, на которых при необходимости попыталась бы добраться до льдины группа лётчика Ивана Спирина.

Обострение произошло 1 февраля: в результате шестидневного шторма ледовое поле в районе станции разорвало огромными трещинами, и полярники, отрезанные от баз и технического склада, оказались на обломке размером 300 на 200 метров, но и там под жилой палаткой уже наметилась трещина. Телеграмму, в которой Папанин докладывал о случившемся, 2 февраля опубликовали все газеты.

Внешнему благодушию пришёл конец: положение из напряжённого стало критическим, по крайней мере, в глазах простых людей. Все пребывали в уверенности, что судьба героической четвёрки под контролем, что всё идёт по плану многоопытного Шмидта, но ситуация вдруг изменилась на противоположную: снятие экспедиции, оставшейся на крохотном обломке льдины посреди бушующего моря, становилось вопросом жизни и смерти. Даже «Правда» вынуждена была сдержанно признать: «Разрыв льдины дрейфующей станции вносит в работу по снятию некоторые осложнения…» [40]

Заброска и дрейф станции «Северный полюс – 1» (схематично)

В тот же день Политбюро приняло решение «О мерах для снятия со льдины т. Папанина»^[177]: