Девятьсот часов неба. Неизвестная история дирижабля «СССР-В6» - Алексей Белокрыс

Аварийные посадочные точки решили разместить в посёлке Амдерма и на острове Диксон – предстояло забросить туда запасы горючего и установить там автопричалы, позволявшие обойтись без наземной команды^[145].

Маршрут несостоявшегося полёта «СССР-В6» через Архангельск в Игарку, 1937 год (схематично):

1 – возможный маршрут по кратчайшей линии; 2 – фактически намечавшийся маршрут

Маршрут через Архангельск и полярные моря (4200 километров) в полтора раза длиннее кратчайшего (2800 километров). Его выбрали не только для изучения условий полётов в арктических областях, но также из-за меньшего расхода газа (благодаря отсутствию возвышенностей) и более надёжной ориентировки – по береговой линии и устьям больших рек

В качестве расчётных условий принимался полёт на двух моторах при встречном ветре в 20 километров в час. Путь от Москвы до Архангельска дирижабль прошёл бы за 50 часов, а весь перелёт туда и обратно занял бы 136 лётных часов. При этом из Москвы в Архангельск можно было перевезти до 20 пассажиров и 1,5 тонны груза, а на участке Архангельск – Игарка взять на борт 5 пассажиров и 200 килограммов почты.

С чисто экономической стороны вся эта операция заведомо не приносила ничего, кроме убытка. В 1935 году себестоимость одного лётного часа «СССР-В6» достигла астрономической суммы в 5850 рублей^[146]. Это значит, что только один рейс в Игарку стоил бы почти 800 тыс., – такие затраты невозможно компенсировать никакими сколько угодно дорогостоящими грузами. Но экономические соображения не были главными, ведь речь шла о государственных интересах.

Основное оборудование и расходные материалы предстояло забросить в Игарку, Амдерму и на Диксон морским путём ещё до конца навигации 1936 года, и в этом же году нужно было начать обустройство швартовых точек, чтобы закончить все приготовления весной следующего. Сам полёт планировали на апрель – май.

На Долгопрудной затаривали бочки горючим и маслом, вязали тюки и заколачивали ящики с балластными мешками, шлангами, тросами, газовыми коллекторами, запчастями и инструментами, сигнальными полотнищами и фонарями «летучая мышь», баграми и топорами.

В коридорах дирижаблестроевской конторы зазвучали нездешние слова: коносамент, стивидор, навигация – словно повеяло ледяным, солёным арктическим ветром. Казалось, вглядевшись с платформы Долгопрудной в горизонт, дирижаблисты могли увидеть узкую серо-стальную полоску полярного моря.

Проделав положенный путь по железной дороге, грузы с Дирижаблестроя отправились морем куда следовало: две тонны в Амдерму поехали на пароходе «Герцен» из Архангельска, а из Мурманска пароход «Беквортс» повёз две тонны на Диксон и двадцать три в Игарку. Чтобы проследить за выполнением правительственного задания, туда командировали дирижаблиста Арона Белкина, который и сдал ценное имущество под расписку на хранение директору совхоза «Полярный», принадлежащего Главсевморпути.

Наступила осень, а вскоре и новый, 1937 год.