1917. Русская голгофа. Агония империи и истоки революции - Дмитрий Зубов

Постреволюционная весна 1906 года прошла в напряжении. Народ пытался привыкнуть к новой реальности: в стране теперь официально работали политические партии, а кроме того, помимо уже известных социалистов орудовали всевозможные черносотенцы, белознаменцы и монархисты. Несмотря на вроде бы закончившиеся беспорядки, по-прежнему регулярно происходили теракты, убийства чиновников и военных.

27 апреля в Санкт-Петербурге торжественно открылась Государственная дума. Из 450 депутатов 170 принадлежали к новой партии конституционных демократов, 100 – к трудовикам, 100 были беспартийными, в основном крестьяне. 70 человек были «автономистами» – поляки, литовцы, финны и т. д., и только 30 относились к умеренным и правым и всего 15 социал-демократов. На открытии парламента царь, который почти всю зиму провел в затворничестве в Царском Селе, выступил с пафосной речью. «Да исполнятся горячие мои желания видеть народ Мой счастливым и передать сыну моему в наследие государство крепкое, благоустроенное и просвещенное, – заявил он. – Господь да благословит труды, предстоящие мне в единении с Государственным советом и Государственной думой, и да знаменуется день сей отныне днем обновления нравственного облика земли русской, днем возрождения ее лучших сил. Приступите с благоговением к работе, на которую я вас призвал, и оправдайте достойно доверие царя и народа. Бог в помощь…»

Однако на деле быстро стало ясно, что всенародно избранная Дума стала всего лишь продолжением революции! Когда депутаты плыли на пароходе по Петербургу, толпы народа кричали с берегов только одно слово: «амнистия»! При прохождении знаменитой тюрьмы под названием Кресты оттуда махали платками многочисленные арестанты, и без слов было понятно, чего они хотят. Первые же заседания ознаменовались резкими выпадами против власти и царя. «Мы знаем, сколько преступлений прикрыто священным именем монарха, сколько крови скрыто под горностаевой мантией, покрывающей плечи государя императора», – заявил в своей речи депутат Ф. И. Родичев. Народные избранники требовали немедленного прощения всех революционеров и участников беспорядков и даже отказались осудить террор (в лучшем случае предлагалось осудить только будущие убийства). И все это совпало с очередным громким терактом, 1 мая был убит начальник петербургского порта адмирал Кузьмич. В то же время в провинции продолжали нещадно убивать городовых, это было как бы вялотекущее продолжение декабрьских восстаний.

В общем, к полному разочарованию наивного и, как всегда, ничего не понимавшего царя, вместо «единения» и «обновления нравственного облика» он получил новый полностью оппозиционный орган власти. С которым он теперь вынужден был согласовывать новые законы и даже бюджет страны! Послушал этого хамелеона Витте, и на тебе, снова крамола и сборище смутьянов!

Между тем многие события говорили о том, что говорить о «замирении», «примирении» и наступлении спокойствия преждевременно. Весна 1906 года ознаменовалась повсеместной борьбой с черносотенцами. Данное «движение» возникло еще в начале XX века, как своеобразный «ответ снизу» на движение революционное. Идея состояла в том, чтобы опровергнуть миф о противостоянии власти и народа. Мол, народ разный, и часть его выступает вовсе не за реформы и революции, а поддерживает царя и самодержавие в его самом ортодоксальном виде. В ряды «черной сотни» вступали самые разные люди: учителя, чиновники, инженеры, юристы, попы, дворяне и рабочие. Они проводили шествия, митинги, иногда участвовали в погромах и драках с оппонентами. Эдакая народная контрреволюция! В какой-то момент черносотенцы пользовались определенной поддержкой (в том числе финансовой) царя и придворных. Те, во-первых, надеялись, что «черные» будут разлагающе воздействовать на «красных», к примеру в рабочей среде, во-вторых, радовались, что не все рабочие идут после работы в революционные кружки, часть отправляется на черносотенные сборища! Не случайно в 1905–1907 годах в России издавалось множество черносотенных газет: «Русское знамя», «Земщина», «Гроза», «Вече» и др.