От Кяхты до Кульджи: путешествие в Центральную Азию и китай. Мои путешествия по Сибири - Владимир Обручев

По льду через Желтую реку. Холмы Арбисо. Колодцы и наковальня Чингисхана. Увалы из песчаников. Бугристые пески и их население. Сыпучие пески. Миссия Боробалгасун. Сантан-Джимба. Миссия Сяочао. Переснаряжение каравана. Подъем на лёссовое плато, расчлененное на горы. Огромная мощность лёсса. Характер дороги по лёссу и по долинам рек. Террасы на лёссе. Миссия Саншилипу. Обширная равнина и новый тип пещерных жилищ. Последние переходы по лёссу. Два южных хребта. Происхождение лёсса.

Наконец морозы сковали поверхность Желтой реки, и мои рабочие, пройдя по льду через реку, убедились, что он выдержит верблюдов. Так как мягкие лапы последних скользят на ровной поверхности льда, не скрытой снегом, то для перехода каравана нужно было устроить дорожку – посыпать лед песком из береговых обрывов. Эта работа заняла еще день, и только 3 декабря ст. ст. мой отдохнувший в Сантохо караван покинул гостеприимную миссию. Нас было опять четверо: миссионеры дали в проводники двух китайцев из своей паствы, которые хорошо знали дорогу в Боробалгасун, миссию на южной окраине Ордоса, имеющую постоянные, хотя не частые, сношения с резиденцией епископа.

Миновав Желтую реку, ширина которой доходит здесь до 1200 м, ограниченную невысокими обрывами из слоистого лёсса – древних речных наносов, мы поднялись на террасу правого берега и вскоре вступили в плоские холмы, которыми оканчивается хребет Арбисо, идущий вдоль этого берега дальше на юг, где холмы переходят в более высокие горы. Холмы состоят из красных третичных песчаников и песчаных мергелей, местами содержащих многочисленные гнезда зернистого, листового и лучистого гипса в виде стяжений самых причудливых форм, выступающих благодаря своей большей твердости на крутых склонах оврагов, которые врезаны в холмы (см. рис. на стр. 169). Ради осмотра этих холмов мы ночевали, отойдя всего 10 км от миссии.

На следующий день путь продолжал идти по подобным же холмам. К удивлению, в колодцах на дне сухих долин, врезанных в эти холмы, состоящие местами из богатых гипсом пород, вода была пресная. Еще через день на западе, в стороне от дороги, показалась высшая часть хребта, в которой бросалась в глаза плоскоконическая гора Орантеши (Наковальня). По монгольскому преданию, это наковальня Чингисхана. В соседних с ней горах, по словам проводников, имеются богатые месторождения серебра, разработка которых запрещена монгольскими властями; во избежание тайного хищничества, вдоль подножия гор расставлены пикеты, т. е. попросту поселены в юртах монголы в качестве стражи.

Холмы, по которым шла дорога, состояли из красных, фиолетовых и зеленых песчаников, глин и меррелей, верхние слои которых были богаты твердыми стяжениями плоскосферической формы, расположенными порознь, попарно, по три и образовавшими на выветренной поверхности пластов оригинальные выпуклости. В такой же холмистой местности мы затем миновали котловину Олон-нохой, в которой монголы насчитывают 106 колодцев, будто бы выкопанных Чингисханом, войска которого стояли здесь во время какого-то похода. Вблизи дороги я насчитал только 20 колодцев, большей частью засыпанных песком; глубина их, судя по одному, содержавшему воду, около 10 м.

Мы пересекали еще несколько дней подобные же плоские холмы и широкие увалы, сложенные из таких же пород разных пестрых цветов и поросшие разными кустами и редкими травами. В общем местность, кроме северной части цепи Арбисо с очень унылой и бедной растительностью, не производила впечатления пустыни и была населена. Кое-где в стороне от дороги виднелись юрты монголов; в стороне, но вблизи дороги видны были монгольский монастырь и резиденция князя Оток, состоявшая из нескольких домов. Колодцы с водой попадались часто. Морозы не превышали нескольких градусов, топливо находилось везде, сильных ветров не было, так что, несмотря на декабрь, путешествие было неутомительно, тем более, что однообразное геологическое строение не вызывало усиленной работы. С половины пути в долинах, в зарослях кустов и чия, начали попадаться фазаны и зайцы, и по вечерам, пока ставили палатку и варили суп, я обходил окрестности стоянки с ружьем.

Но затем местность изменила свой характер: выходы коренных пород мало-помалу исчезли под песком, и мы вступили в широкий пояс сыпучих песков, занимающий южную половину Ордоса. На первых порах эти пески еще не представляли пустыни в виде барханов; это были пески бугристые – в виде плоских бугров, на склонах которых росли кусты и пучки травы, а в котловинах между буграми часто встречались целые заросли кустов и чия, дававшие приют фазанам и многочисленным зайцам. Кое-где видны были юрты. Вода в колодцах была на каждом ночлеге. Вблизи колодцев растительность была более скудная и часто попадались голые песчаные барханы – как доказательство деятельности человека, скот которого выедает и вытаптывает растительность и таким образом освобождает песок для работы ветра. Монголы также вырубают возле юрт кусты на топливо и для изгородей, в которых скот собирается на ночь.