От Кяхты до Кульджи: путешествие в Центральную Азию и китай. Мои путешествия по Сибири - Владимир Обручев

В начале 1912 г. я был вынужден, по требованию министра народного просвещения царского правительства Кассо, подать в отставку. Попечитель учебного округа Лаврентьев так торопился удалить меня из Томского технологического института, что не задержал прошения об отставке до конца учебного года, чтобы дать мне возможность или даже обязать меня закончить чтение лекций и провести экзамены, а препроводил его немедленно в Петербург. В половине марта приказ министра о моей отставке был получен в Томске. Я, конечно, прекратил всякие занятия в институте и начал готовиться к скорейшему отъезду. Старшие сыновья с начала учебного года жили уже в Москве.

В начале мая я уехал в Боржом на Кавказ, куда уже поехала немного раньше жена, и провел там три месяца на курорте. Там я получил опять предложение Российского золотопромышленного общества принять осенью участие в экспертизах на рудниках Восточного Забайкалья, предложенных к покупке, а по пути туда заехать на Берикульский рудник в Кузнецком Алатау, другими экспертами уже осмотренный.

В середине августа я выехал из Москвы, взяв с собой помощником сына Сергея, уже студента Московского университета. На станции Тяжин я вышел из поезда и поехал на лошадях на Берикульский рудник, находящийся в самой северной части Кузнецкого Алатау, в 70 верстах от станции. Дорога шла сначала по равнине, затем по предгорьям хребта, покрытым густой елово-пихтовой тайгой. Отвод рудника расположен в долине речки Сухой Берикуль, правого притока р. Большой Берикуль, впадающей в р. Кию, и назывался официально «6-я Берикульская площадь». Стан рудника разбросан по дну долины, а штольни и шахты – то также по дну, то по нижней части обоих склонов этой долины, немного выше ее впадения в долину Большого Берикуля.

В долине Сухого Берикуля россыпное золото было открыто еще в 1830 г. и добывалось с перерывами до 1900 г.

Распределение золота в россыпи было неравномерное, некоторые золотники имели угловатую форму, содержали кварц, проба золота была невысокая – золото было серебристое. В плотике разреза по россыпи иногда появлялись гряды кварца с включением колчеданов, опробование их на золото дало хорошее содержание. Все эти признаки в совокупности ясно указывали, что россыпь лежит очень близко от коренного месторождения и частично даже на его выходах. Поэтому в 1901 г. владелец приступил к добыче жильного золота из толстой жилы, вскрытой на самом дне долины. По ней была проведена наклонная шахта по падению вглубь, а из нее штреки в обе стороны по простиранию.

Эту главную жилу, названную Магистральной, я мог еще осмотреть. Шахта спускалась под углом около 40° по падению жилы и содержала шесть штреков по горизонтам, в промежутках между которыми жила была уже выработана; в верхних горизонтах мощность ее была 0,7–1 м, но вглубь уменьшалась и в забоях шестого горизонта достигала 0,3–0,6 м. Кварц содержал вкрапления колчеданов, серного и мышьякового, цинковой обманки и свинцового блеска с золотом. Забои в пяти горизонтах в обе стороны от шахты были остановлены, при выклинивании жилы на шестом горизонте можно было еще видеть прожилки кварца в 3–5 см.

Кроме этой Магистральной жилы на отводе были найдены и работались еще несколько жил – Татарская, Хотимская, Кедрово-Петровская, Петропавловская, Химическая и др. – штольнями на склонах долины. Некоторые из них были извилистые, другие сильно нарушены сбросами и сдвигами. Почти во всех кварц содержал много сернистых руд, среди которых наиболее богат золотом был мышьяковый колчедан; местами цинковая обманка преобладала. Хотимская жила, пролегавшая по контакту известняка и порфирита, содержала вместо кварца кальцит и много пирита, богатого золотом.

В общем месторождение доставило уже много золота, но не внушало больших надежд; главная жила по простиранию на верхних пяти горизонтах была выработана, на нижнем – по-видимому, кончалась; вглубь и по простиранию оставалось невыясненным, будет ли она после наблюдаемых пережимов и обеднений снова выгодной. Остальные мелкие жилы были сильно выработаны, разведки для открытия их продолжения или новых жил отсутствовали. Следовательно, покупатель рудника прежде всего должен был затратить большие средства на глубокую разведку месторождения, не будучи уверенным, что разработка окупит их. Вероятно, к такому же выводу пришли и другие эксперты, судя по тому, что Российское золотопромышленное общество не купило этот рудник. Впрочем, позднейшие исследования не оправдали этих опасений. Берикульский золотоносный район был признан имеющим большие перспективы для дальнейшей добычи золота, были открыты новые жилы. Берикульский рудник работался все время до 1919 г. и потом с 1924 по 1937 г., важнейшая часть запасов и сравнительно бедных руд осталась в сильно нарушенных частях месторождения. Материалы, собранные на этом руднике, я не обработал, так как имелось уже описание его, сделанное П. П. Гудковым незадолго до меня.

Проведя на Берикуле несколько дней, необходимых для осмотра всех доступных еще подземных выработок, я вернулся назад на ст. Тяжин в поезд и безостановочно проехал через Иркутск и Читу до ст. Дарасун на р. Ингоде. Интересно было увидеть и путь по р. Ангаре выше Иркутска, и кругобайкальскую дорогу (наиболее интересную ее часть с тоннелями между истоком Ангары и ст. Култук поезд, к сожалению, проходил ночью), и берега р. Селенги до Верхнеудинска, перевал через Цаган-Дабан, Петровский завод, долину р. Хилка и пересечение хребта Яблонового – словом, всю местность, где я работал 14–17 лет назад, выясняя в главных чертах строение и развитие рельефа этой страны. В поезде ко мне присоединился М. А. Усов, которого я также пригласил в помощь для составления геологической карты окрестностей рудников в Забайкалье.

На ст. Дарасун за г. Читой мы вышли из поезда, переплыли р. Ингоду и направились на юг, вверх по долине р. Туры через ст. Ново-Доронинскую, Тыргетуй, Кумахту, Дарасун; от оз. Бальзино дорога перевалила в долину р. Или и пошла вниз по ней через ст. Ключи, Иля, Дулдурга до ее устья в р. Онон. Миновав эту реку, мы по речке Кургатай срезали излучину р. Онона, а от г. Акши поехали по его долине через ст. Нарасун и Ульхун. Эту часть Восточного Забайкалья я видел впервые; сравнительно с Селенгинской Даурией здесь преобладала степь; леса держались главным образом на северных склонах гор, да и то только более высоких, и в верховьях речных долин. Более густые леса покрывали длинный северо-западный склон хребта Эрмана (или Пограничного) на правом берегу р. Онона, тогда как юго-восточный склон хребта Онон-Газимурского, протянутого по левому берегу р. Онона, был полностью степной.