Его повесили на площади Победы - Лев Симкин

В 6 часов утра 30 ноября около 1700 человек из полиции порядка, СД и латышской вспомогательной полиции шли от блока к блоку, от дома к дому, будили евреев и выгоняли на улицу. Перед «акцией» рижские полицейские были материально простимулированы — им предоставили возможность приобрести за копейки «жидовские вещи».

Тех, кто отказывался выходить, расстреливали на месте. Колонны по тысяче человек, пятеро в каждом ряду, выводились через проходы в ограде с интервалом примерно в полчаса. Каждую колонну охраняли около 50 полицаев с карабинами наизготовку. Больных, калек и стариков везли в синих автобусах.

«В 1938–1939 годах Рига закупила большое количество современных автобусов у английской фирмы „Лейланд“ и немецкой „Заурер“… Часть этих автобусов была отдана летом 1941 года „команде Виктора Арайса“… Каждый понедельник утром „команда Арайса“, все наполовину пьяные, выезжала вооруженная и с ящиками водки из рижской префектуры на „работу“ на периферию и давала там свои кровавые „гастроли“… „Команда Арайса“ к осени 1941 года практически очистила Латвию от евреев — они оставались только в Риге» (из воспоминаний Абрахама Шпунгина). Сколько мирных жителей расстреляло подразделение Арайса, мы не знаем, но приблизительные подсчеты американского историка Андриевса Эзергайлиса показывают, что никак не менее 30 тысяч. В 1942 году Арайса с его командой переводят на восток для борьбы с партизанами, а иногда и для участия во фронтовых операциях.

Первая колонна рижских евреев достигла Румбулы в девять утра. На поляне у кромки леса стояли деревянные ящики для их поклажи. При дальнейшем прохождении сквозь строй заставляли раздеваться — полностью или до нижнего белья. Многие до самой ямы прятали на теле драгоценности, ради которых их и раздевали. В кольце оцепления снова стояли ящики, куда обреченные бросали все, что донесли до ямы. Поняв, что будет дальше, многие рвали перед ямой деньги и бросали в снег.

Эти кошмарные детали — из показаний одного из участников «отряда Арайса» Арнольда Лаукерса, капитана латвийской буржуазной армии, в том же звании зачисленного в Красную армию, а в августе 1941 года добровольно вступившего в «команду Арайса». В день расстрела в Румбуле он был распорядителем продовольствия и прибыл туда с продуктами и водкой для начальствующего состава. Немцы и полицаи из местных, участвовавшие в акциях, то и дело принимали на грудь. Рядовые полицаи получали пол-литра, офицеры — литр водки ежедневно. К вечеру благодаря алкоголю и наступлению темноты стрельба уже не могла быть достаточно меткой.

Каждой жертве полагалась одна пуля. Маленьким детям пули не полагалось — их укладывали в яму живыми.

На допросе 14 декабря 1945 года Еккельн отвечал на вопрос: «Кто являлся непосредственным исполнителем этого злодеяния?»

— Расстреливали евреев 10 или 12 немецких солдат из СД, фамилий их я не знаю. Полицейские гнали к ямам. Сам три раза присутствовал на расстрелах.

На самом деле Еккельн отрядил на «акцию» сотрудников своего штаба. И лично их контролировал. В их числе был и известный нам оберфюрер СС Йоханнес Цинглер, вслед за Еккельном переведенный в Ригу. Там он поначалу продолжал исполнять обязанности курьера, а позже стал заведовать гаражом. 29 ноября Еккельн вызвал Цинглера к себе и сказал, что тот должен будет принять участие в расстрелах евреев и таким образом проявить себя («показать, чего он стоит»). Цинглер в ответ попросил отправить его на фронт, чтобы проявить себя там. Но Еккельн в ответ заметил, что Цинглер при нем состоит не как обычный солдат, а как человек на испытательном сроке. И добавил, что если Цинглер хочет увидеть еще раз свою семью, то должен выполнять его приказы.