Восстань и убей первым. Тайная история израильских точечных ликвидаций - Ронен Бергман

В израильских разведывательных структурах вновь разгорелись споры о том, что происходит в голове у Арафата^[1237]. Руководители военной разведки АМАН и высшие армейские чины, в особенности Моше Яалон, были уверены в том, что интифада – это хитрая и тщательно спланированная стратегия Арафата, что именно он «контролировал высоту пламени» из своего офиса. Сначала его люди должны были организовывать «спонтанные» демонстрации, затем открывать огонь из толпы по израильским войскам, потом осуществлять спланированные вооруженные акции против солдат и поселенцев и, наконец, организовывать подрывы террористов-смертников в Израиле. Арафат пытался «добиться дипломатических успехов путем пролития израильской крови», говорил тогдашний начальник Генерального штаба Армии обороны генерал-лейтенант Шауль Мофаз^[1238].

В Шин Бет, напротив, полагали, что у Арафата никогда не было такой стратегии и война началась спонтанно с выступлений студентов, раздраженных рядом проблем – причем некоторые из них вообще были внутри-палестинскими, позже «раздутыми» местными лидерами. Демонстрации встретили жесткий отпор со стороны Армии обороны, которая была «сверхподготовлена» к вспышкам насилия. Жесткая реакция военных привела к гибели и ранениям многих палестинцев, что усугубило ситуацию. Шин Бет заявляла, что Арафата засасывало течение событий^[1239].

Иосси Авраами был частным предпринимателем из местечка Петах-Тиква, 38 лет от роду, женатым, с тремя детьми. В свободное от работы время он служил волонтером в дорожной полиции. Вадим Нуржитц, на три года моложе, происходил из Иркутска, Россия, и работал водителем грузовика. Ни один из них не был профессиональным военным – как и большинство израильтян-евреев, они были резервистами, постоянно готовыми усилить Армию обороны.

Вторая интифада, как стала называться последняя по очереди война между Израилем и палестинцами, потребовала усилений. 1 октября 2000 года Авраами и Нуржиц были призваны из резерва и поставлены охранять школьные автобусы поселенцев от атак палестинцев. 11 октября им предоставили однодневный отпуск. На следующий день, возвращаясь к месту службы на машине Нуржица, они неправильно повернули и оказались в городе Рамалле на Западном берегу. В предшествующие недели в Рамалле отмечались выступления палестинцев, и какое-то их количество было убито солдатами АОИ. Напряженность здесь возрастала. Когда машина с Авраами и Нуржицем въехала в город, прохожие увидели желтые израильские номерные знаки и стали бросать в нее камни. Израильтяне пытались уехать, но были блокированы автомобилями.

Палестинский полицейский вытащил их из машины под дулом пистолета, отобрал у них оружие и отвел в полицейский участок для разбирательства. Потом полицейские оставили двоих мужчин на расправу толпе, которая уже собралась возле участка и ворвалась в него.

Резервисты были жестоко избиты, у них вырвали глаза и нанесли много ножевых ранений. Голову Нуржица раскололи, а затем просунули толстую палку ему в рот до внутренностей. Тело подожгли. Когда жена Авраами, не зная, что происходит, позвонила ему по мобильному телефону, один из убийц сказал ей: «Я убил и расчленил твоего мужа несколько минут назад»^[1240]. Другой убийца позировал с окровавленными руками в окне второго этажа полицейского участка под восторженные крики толпы внизу. Затем палестинцы выбросили тела Авраами и Нуржица из окна участка на землю и долго таскали их по городу.

Это событие глубоко потрясло израильскую общественность, которая справедливо осуждала Палестинскую национальную администрацию за то, что она не только не предоставила никакой защиты израильским резервистам, случайно оказавшимся на ее территории, но вместо этого еще и арестовала их без видимой причины и позволила толпе убить их в помещении полицейского участка.

Шин Бет назвала инцидент «сакральным убийством», исполнители которого должны быть преследуемы всегда, «как те террористы, что несли ответственность за бойню на Мюнхенской олимпиаде»^[1241]. Охота на убийц Авраама и Нуржитца продолжалась в течение нескольких лет.

Многими представителями израильского истеблишмента эта атака была воспринята как чудовищное предательство, доказательство того, что цель Палестинской национальной администрации – а в расширенном смысле и Арафата – состояла не в достижении мира, а в разжигании конфликта. С этого момента ответственность за проблемы с палестинцами будет возложена на Палестинскую национальную администрацию и самого Арафата.

В связи с трагедией в Рамалле, когда дикая толпа подвергла израильятян суду Линча, Армия обороны Израиля значительно активизировала использование силы^[1242]. Против демонстрантов чаще стало использоваться оружие. АОИ наносила удары и по палестинской полиции, взрывая по ночам пустые полицейские участки. К концу 2000 года будут убиты 276 палестинцев.

Бойня в Рамалле стала политической катастрофой для Эхуда Барака. Волнения палестинцев выбили из-под уже споткнувшегося на Кэмп-Дэвиде премьера опору и ослабили его. Он постоянно и открыто возлагал вину за все случившееся на Арафата, но в глазах израильской общественности это только усиливало мнение о нем как о неудачнике. Прежде всего люди связывали это с тем, что Барак когда-то доверял Арафату. А упорство премьера в продолжении мирного процесса с Арафатом обрушило рейтинг его популярности до беспрецедентно низкого уровня. Близкие соратники описывали Барака в последние месяцы пребывания в должности премьера как человека, который потерял четкое видение ситуации и сколько-нибудь ясное ощущение направления движения. Его правящая коалиция начала распадаться, и в декабре он был вынужден объявить о выборах в феврале следующего года.

Барак был побежден именно тем человеком, чья провокация на Храмовой горе запустила вторую интифаду, – Ариэлем Шароном.

Шарон оставался политическим парией в течение почти двадцати лет^[1243] – с того времени, когда он организовал трагическое вторжение в Ливан. Шарона заставили уйти с поста министра обороны в 1983 году, но его мертворожденная военная авантюра – амбициозный план перекроить всю политическую карту Ближнего Востока – влачила существование еще целых 18 лет и стоила Израилю 1216 жизней и более 5000 раненых, не говоря уже о массовых жертвах в Ливане.