Золотой век Испанской империи - Хью Томас

Многими жестокостями сопровождалась также и работа на рудниках. Например, в Оаштепеке, по словам фрая Мотолинии – который, правда, зачастую сильно преувеличивал, – труд был настолько губительным, что «на половину лиги вокруг нельзя было пройти, не наступив на человеческий труп или кости, и на падаль слетались столько птиц, что от них темнели небеса»^{1171}. По слухам, тамошние индейцы плясали вокруг пустой тыквы, когда ее унесло порывом ветра, и колдуны истолковали это так, что индейцы должны восстать против испанцев^{1172}.

Как бы там ни было, в этом регионе к северу от вице-королевства Мендосы несколько древних правителей и члены их семей собрались на холме Тепетикипаке и возродили свои древние религиозные обряды, включая человеческие жертвоприношения. Несколько местных энкомендерос были вынуждены покинуть свои жилища, некоторые из них (Торибио де Боланьос и другие) были ранены и бежали в Тлальтенанго, где Диего де Ибарра при содействии четырех францисканцев пытался собрать вооруженный отряд для подавления восстания^{1173}. За этим последовал наиболее серьезный конфликт между христианами и индейцами со времен Конкисты.

Туземных мятежников вдохновляли загадочные послания – предположительно от их прежних демонических божеств. Например, в долине Тлатенанго их посланец провозгласил:

«…мы посланцы Текороли [дьявола, согласно представлениям испанцев]. Вместе со своими предками, которых он возродил, он идет к вам! Он заставит вас верить в него, а не в [христианского] Бога, под страхом никогда более не увидеть света дня и быть пожранными дикими зверями. Те, кто уверуют в Текороли и отвергнут учения монахов, никогда не умрут, но вновь станут молодыми и будут иметь нескольких жен, а не одну, как велят монахи, и смогут зачинать детей, сколь бы они ни были стары. Тот, кто возьмет только одну жену, будет убит. Текороли придет в Гвадалахару, Халиско, Мичоакан, Мехико и Гватемалу – всюду, где есть христиане, и убьет их всех. После этого вы сможете идти по домам и жить счастливо вместе со своими предками, не испытывая более тягот и страданий»^{1174}.

Одним из вождей повстанцев был Тенемаштли, миссией которого некогда было нести катехизис новообращенным. Под его руководством мятежники сожгли церкви в Тлатенанго и Куспателане. Также они сожгли монастырь в Хучильпе. Обращенных индейцев заставляли нести покаяние за то время, в течение которого они были христианами; они должны были мыть головы, чтобы освободиться от памяти о кресте. Мятежниками были убиты фрай Хуан де Эсперанса в Текиле под Гвадалахарой, фрай Хуан Калеро возле Эцатлана, а также фрай Антонио де Куэльяр возле Амеки^{1175}.

Диего де Ибарра, опытный конкистадор, поддавшись уговорам, решил встретить повстанцев лицом к лицу. У него были всего лишь семнадцать испанских всадников, однако кроме них за него выступали около полутора тысяч индейцев-тонала, которые всегда враждовали с народом миштонов, а также он имел поддержку – хотя и более сомнительную – индейцев племени каскан. Некоторые из тонала предупреждали о том, что касканы подготовили испанцам засаду в заросшем кедрами ущелье, где испанцы не смогут эффективно использовать своих лошадей. Ибарра велел казнить нескольких касканов, однако тем не менее, на них все равно напали. Ибарра и несколько других были ранены, наряду с несколькими их драгоценными лошадьми. Испанцы отошли сперва к Хучипале, а затем к Гвадалахаре, по пути спасая многочисленных соплеменников (среди них был фрай Бобадилья, живший в Теуле). Повстанцы к этому времени заняли всю местность вдоль течения реки Тололотлан.

Вначале Мендоса думал, что это восстание имеет местный характер. Затем он понял, что угроза нависла над всей колонией, и поспешил в Гвадалахару. Отсюда он отправил миротворческую миссию во главе с фраем Мартином де Хесусом, под охраной Ибарры. Ее неудача убедила Мендосу в необходимости применения силы. Он собрал в Гвадалахаре совет, в котором участвовали епископ Гватемалы лиценциат Франсиско Маррокин, поправляющийся после ранения Ибарра, а также Кристобаль де Оньяте, который, будучи представителем Нуньо де Гусмана в Новой Галисии, в 1531 году основал Гвадалахару, назвав ее именем родного города Гусмана. Было решено послать Оньяте с пятьюдесятью верховыми против расположенного на пригорке лагеря миштонов. Индейцы сражались отважно; были убиты тринадцать испанцев, а также шестеро черных рабов и большое количество туземных союзников. Эта битва послужила сигналом ко множеству дальнейших мятежей, охвативших всю Новую Галисию и Халиско.

Ввиду неотступности угрозы Мендоса был вынужден призвать Луиса дель Кастилью и Педро де Альварадо отложить запланированные исследовательские экспедиции в Тихом океане. Они высадились возле Колимы и двинулись к Гвадалахаре с сотней всадников и таким же количеством пеших солдат, чего было достаточно, чтобы предотвратить любое индейское нападение на этот город. Мендоса также послал сотню человек из Мехико, под предводительством Иньиго Лопеса де Анунсибая, и приказал еще одному представителю обширной семьи Альварадо прибыть из Мичоакана с тридцатью конными и большим числом мексиканских пехотинцев – возможно, около пяти тысяч.

Последовало еще одно совещание в Гвадалахаре, под руководством Оньяте, для выработки плана действий. Педро де Альварадо, стремившийся поскорее вернуться к своему путешествию, объявил сотоварищам, что они ведут себя робко, как дети, и что он, с его опытом, очень скоро лично разгромит этих индейцев. Оньяте пытался его разубедить – но Альворадо напомнил своим товарищам, что у них по сравнению с ним самим практически отсутствует опыт. Отвергнув предложенную помощь и категорически отказавшись дожидаться поддержки из Мехико, он двинулся к холму Ночистлан, добравшись до него 24 июня 1541 года.

У Альварадо была сотня пеших солдат, еще сотня конных и несколько сотен индейских союзников. Сперва он попытался убедить своих противников сдаться, затем пошел на них прямой атакой, которая была отбита с некоторыми потерями. Альварадо сгруппировал силы, но его пехота пошла в атаку без поддержки кавалерии, и восставшие вступили с ней в яростный бой. Альварадо тщетно пытался вновь собрать своих людей и спешился, чтобы предотвратить безудержное отступление. Шел дождь, и почва превратилась в болото. Альварадо повел свою лошадь назад, но его секретарь Бальтасар Монтойя, приехавший вместе с ним из его последнего визита в Испанию, поскользнулся, и Альварадо отбросило в овраг, а его лошадь упала сверху. Оньяте, который наблюдал за происходящим с близлежащего холма, спас положение, предотвратил полный разгром и отвез покалеченного Альварадо обратно в Гвадалахару.

Альварадо отнесли в дом его родственника Хуана дель Камино, где он и скончался в июне 1541 года, пав жертвой собственной импульсивности, которая всегда была его отличительной чертой. Так ушел первый из великих соратников Кортеса в его завоевании Мексики, оставив по себе славу человека удачливого, невзирая на опасности, храброго, хотя и жестокого, а также обладавшего привлекательной внешностью, что невольно внушало его противникам восхищение вопреки благоразумию.