Восстань и убей первым. Тайная история израильских точечных ликвидаций - Ронен Бергман

В конце 1960-х – начале 1970-х годов, предпринимая шаги по созданию собственного движения, основанного на исламских ценностях, Ясин организовывал мечети и исламские просветительские центры, равно как и целую сеть благотворительных организаций и учреждений социальной помощи^[1071]. Хрупкий и очень худой человек, который говорил дискантом и передвигался в инвалидном кресле – последствия перенесенной в детстве тяжелой травмы, Ясин оказался социальным реформатором, который занимался богоугодными делами в Газе, поэтому вполне определенно Шин Бет не считала его врагом Израиля. Более того, многим оперативным сотрудникам общей службы безопасности Ясин нравился. В отличие от ООП, он не пытался скрывать свою деятельность и даже шел на продолжительные беседы с израильскими чиновниками, когда они просили о них. «Он был отличным собеседником, много знавшим об истории сионизма и политике Израиля, с острым умом, приятным обращением, – вспоминает один из старших офицеров Шин Бет, работавший в ту пору в Газе под псевдонимом «Аристо». – Он разительно отличался от террористов из ООП, которых мы привыкли допрашивать»^[1072].

Поскольку поддержка Арафата на оккупированных территориях и его авторитет в мире росли, представлялось, что лучше было оставить Ясина в живых. «В каком-то смысле сама Шин Бет взращивала этого джихадиста», – говорил Амнон Липкин-Шахак, руководитель военной разведки АМАН в конце 1980-х годов^[1073].

«Наша служба являлась одним из факторов поддержки исламских элементов, – говорил Ами Аялон, глава Шин Бет в 1990-х. – Мы думали, что путем создания противовеса палестинскому национальному движению во главе с ООП мы поможем исламу, в котором нет националистической составляющей, – по крайней мере, так мы тогда думали»^[1074]. Надежда возлагалась на то, что исламские проповедники, которые становились все более популярными благодаря их активности в начальных школах, больницах, молодежных центрах и мечетях, оттянут часть поддержки от ФАТХ и ослабят Арафата.

В то время организация «Братья-мусульмане» в Газе рассматривалась как социальное движение, свободное от политических амбиций. Для 1960-х и 1970-х годов это, пожалуй, соответствовало истине, но потом аятолла Хомейни сбросил шаха Ирана. Теолог, фанатичный и преданный вере, возглавил революцию, взрастил армию и создал дееспособное правительство. Он продемонстрировал мусульманам во всем мире, а не одним шиитам, к которым принадлежал, что ислам – не только религия, ограниченная молитвами в мечетях и благотворительностью на улицах, но и инструмент политической и военной силы. Он может быть руководящей идеологией, решением всех проблем.

На палестинских территориях риторика духовников начала меняться. «Апологетика, бывшая характерной для ислама ранее, стала исчезать, – говорит Юваль Дискин, который возглавил Шин Бет в 2005 году и большую часть карьеры провел в качестве разведчика, работавшего в глубоких слоях палестинского населения. – Пассивность и подготовка человеческих душ к долгому пути спасения уступили место активности и молитвам о борьбе, о джихаде. Из незаметных “ковриков” они превратились в очень энергичных активистов. Это происходило и здесь, в Газе, равно как и на всем Ближнем Востоке и в Африке. Они были более сильными и идеологически убежденными личностями, чем ребята из ООП. А их способность создавать ячейки и группы превосходила все, что мы наблюдали до сих пор. Ни мы, ни западный мир не видели эти процессы в режиме реального времени»^[1075].

Первым адептом новых процессов, которого Шин Бет обнаружила совершенно случайно в апреле 1984 года, был Ясин. Однажды спецслужба задержала в Газе молодого палестинца по подозрению в участии в террористических акциях, спонсируемых ФАТХ. Его доставили в одну из камер следственного отдела, где палестинца допросил следователь Шин Бет Мича Куби (тот самый, который допрашивал двух террористов, захвативших автобус в Ашкелоне еще до того, как их убили, и который отказался лгать об этом инциденте впоследствии).

Подозреваемый что-то говорил, выдавая кое-какую отрывочную информацию, но Куби чувствовал, что он утаивает что-то важное, какой-то секрет, о котором боится говорить. Куби наклонился вперед, как будто намереваясь что-то сказать на ухо задержанному. Затем молниеносно взмахнул от пояса мощной рукой и сильно ударил палестинца открытой ладонью по лицу, сбив его со стула и отбросив к стене^[1076]. «Мне надоело слушать все это дерьмо, – крикнул Куби на арабском. – Давай раскалывайся по-серьезному, или сегодня не выйдешь отсюда живым».

Это был тот самый «тычок», который требовался арестованному. Дальнейший допрос вскоре выявил, что шейх Ясин действовал по указаниям экстремистского крыла «Братьев-мусульман» в Иордании, лидером которого был палестинец Абдалла Азам^[1077]. В то время Азам активно действовал в Пешаваре, большом городе на северо-западе Пакистана, где контактировал с одним из членов богатой саудовской семьи, занимавшейся строительным бизнесом, и убедил его принять воинствующую джихадистскую идеологию. Богатый саудовец начал использовать семейные деньги для того, чтобы финансировать организацию и поддерживать сеть фанатичных исламистов; некоторые из них получили подготовку в лагерях ЦРУ в Афганистане, где готовили боевиков-наемников для борьбы с советскими войсками. Его имя было Усама бен Ладен.

Люди Азама в Иордании посылали деньги, которые получали от богатых спонсоров в Иордании и Саудовской Аравии, Ясину, использовавшему их для создания вооруженных ячеек, готовясь начать джихад против Израиля. Благодаря информации, полученной от задержанного палестинца, израильские власти арестовали Ясина и начали задерживать его главных помощников. Самым значимым из них был Салах Шхаде, социальный работник по роду занятий, образованный и умный. С помощью Ясина он стал убежденным мусульманином, а впоследствии и первым помощником своего учителя, отвечающим за тайные операции организации.

Сотрудники Шин Бет, разъяренные тем, что Ясин и его люди так долго водили их за нос, поместили заключенных в очень жесткие условия. Первым «сломался» Шхаде, которого сильно избивали, лишали сна и не давали есть. Шхаде страдал клаустрофобией, и Шин Бет воспользовалась этим, посадив его в одиночную камеру с завязанными глазами и связанными руками и ногами. Там его заставляли слушать записи звуков, издаваемых крысами и тараканами. Шхаде умолял выпустить его, и когда это в конце концов произошло, Куби был уже тут как тут.