От Кяхты до Кульджи: путешествие в Центральную Азию и китай. Мои путешествия по Сибири - Владимир Обручев

С перевала среди плоских холмов дорога спустилась к глубокой долине р. Таргын, верховья которой видны справа значительно южнее; туда пролегает дорога в бассейн р. Кулуджун через Табакпай и высокие сланцевые горы главного водораздела Калбинского хребта. После спуска к р. Таргын мы остановились на берегу речки. На следующий день я отправился на поиски старого рудника вниз по долине р. Таргын; оттуда вскоре перевалил в долину р. Амалат, где вблизи контакта с массивом гранита в породах, превращенных им в слюдистые сланцы, в изобилии пролегали жилы красного и белого аплита. Здесь нашлись следы старых горных работ в виде канав и ямок на месте прежних разрезов и шурфов по выходам двух жил; по-видимому, были и штольни, уже засыпавшиеся, кроме двух на нижней части склона. В нижнюю из них можно было пролезть на четвереньках через завал у устья. Она шла 17–20 м по простиранию жилы кварца, мощностью в 0,7–1 м, в метаморфических песчаниках и сланцах. Кварц то белый, в зальбандах богатый слюдой, то сине-серый, с охрой, но каких-либо руд в нем видно не было, и что искали здесь древние рудокопы, проложившие штольню, осталось загадкой. Несмотря на отсутствие крепи, бока и потолок штольни стояли хорошо. В отвале у штолен видно много мелких обломков кварца и попалось одно каменное орудие.

По новейшим исследованиям в этой северо-восточной части Калбинского хребта был найден целый ряд месторождений вольфрама, в некоторых – сопровождаемого оловом. Вероятно, в штольне на р. Амалат древние рудокопы также искали оловянную руду – оловянный камень, касситерит, применение которого уже знали. В осмотренной штольне, может быть, нашли его слишком мало, почему и не продолжали ее ни дальше по жиле, ни вглубь.

По склонам долины Таргына и Амалата кое-где росли сосны и ели, и чувствовалось уже соседство большого соснового бора, расположенного далее на восток по северному склону Калбинского хребта. Эта лесистость сильно отличает восточную часть хребта от западной, где склоны гор, даже северные, представляли степь. Но бор северного склона уже сильно пострадал от порубок – с тех пор как началась разработка золотых жил рудника Удалого, требовавшая много крепежного леса.

Вернувшись с экскурсии на р. Таргын, мы на следующий день поехали назад на водораздел к речке Сарымбет, откуда свернули на дорогу, ведущую вниз по долине речки Урунхай в Усть-Каменогорск. Эта долина проложена в промежутке между двумя массивами гранита – гор Чертейтау слева и огромного, принадлежащего бассейну рек Таргын и Таинты, – справа. С обеих сторон видны невысокие гранитные горы, у дороги – метаморфические породы. Далее, где оба массива кончаются, речка Урунхай течет по осадочным породам, прорванным небольшими массивами гранита, впадает ниже пика Урунхайского в р. Себе, и соединенная речка получает название Облакетки – испорченное слово «Аблайкит». Здесь дорога, по которой мы ехали, выходит на почтовый тракт, горы понижаются, разбиваются на холмы, и тракт уклоняется влево, прямо к Усть-Каменогорску.

На пути по долине речки Урунхай бросилось в глаза обилие жил аплита и пегматита вокруг Таргынского массива, что указывало на сильные эманации, выделявшиеся из этого гранита во время его интрузии, и говорило о вероятном оруденении в связи с ней. Это позже и подтвердилось открытием многих месторождений в северной части Калбинского хребта, тогда как его южная половина, очевидно, имела другой тип оруденения и, вероятно, другого возраста.

Из Усть-Каменогорска можно было уехать на пароходе в Семипалатинск и Омск. Но приехав в этот город 23 августа, я застал там пароход, который должен был отправиться раньше вверх по Иртышу до пристани Гусиной за грузом и потом уже плыть вниз. Я захотел посмотреть еще долину р. Иртыша выше Усть-Каменогорска, где она гораздо более узкая и живописная, занял каюту, проехал до Гусиной и обратно и занес в дневник несколько страниц наблюдений относительно характера этой долины и строения ее берегов, наличия и характера террас.

Наблюдения, сделанные в Калбинском хребте, не пришлось подвергнуть полной обработке. Заключения по экспертизе содержали только общие характеристики изученных месторождений с выводами об их типе и вероятной благонадежности. Краткую характеристику орографии, стратиграфии и тектоники я напечатал в двух журналах, но этим пришлось закончить работу. Весной следующего года я был вынужден уехать из Томска; собранные коллекции увезти не мог – и они остались в Геологическом музее Технологического института. Вычерченные топографические карты Акджала, Казанчункура и Удалого, снятые моими помощниками, вместе с некоторыми материалами, полученными на рудниках, я передал в 1915 г. геологу В. Котульскому, командированному Геологическим комитетом для изучения золоторудных месторождений хребта, а две тетради с дневниками наблюдений по маршрутам вне рудников я дал на время моему помощнику Н. Н. Павлову, который в 1912 г. продолжал, по поручению Российского золотопромышленного общества, изучение некоторых золотых рудников Калбинского хребта, а в 1913 г. выполнил по поручению Геологического комитета маршрутное обследование северо-восточной части хребта до долины Кызылсу, которую и описал в предварительном отчете, напечатанном в «Известиях Геологического комитета» 1915 г., № 3.

Но моих тетрадей он мне не вернул и лишил меня возможности описать подробнее рельеф и строение хребта между рудниками. Тетради с записью наблюдений на рудниках у меня сохранились, но отсутствие собранных коллекций и карт, отданных в Геологический комитет, не позволило обработать все эти материалы, что было сделано как в отношении предшествующей экспертизы на Богомдарованном руднике, так и в отношении позднейших, описываемых в последней части этой книги. Общее заключение о коренных месторождениях золота в Калбинском хребте было следующее: эти месторождения многочисленные, но все сравнительно небольшие; жилы по простиранию имеют сравнительно небольшую длину, за редкими исключениями, большим содержанием золота не отличаются и вглубь, по-видимому, далеко не проходят, т. е. и по простиранию и по падению невелики и не могут надолго обеспечить запасами крупное предприятие.

Дальнейшее развитие золотопромышленности в хребте, насколько можно судить по весьма скудной печатной литературе, подтвердило это заключение. Золотоносные россыпи, разработку которых начали уже в середине XIX в., в начале XX в. большей частью уже были выработаны; они не отличались ни богатством, ни протяжением и не выдерживали никакого сравнения с россыпями Ленского района; эти качества россыпей соответствовали качествам коренных месторождений. Более подробное изучение Калбинского хребта началось очень скоро после моих беглых наблюдений и особенно развилось уже в советское время. Выводы относительно тектоники хребта, наличия молодых вертикальных движений в восточной половине его, ближайшей к Алтаю, и постепенного ослабления их к западу и значения их для современного рельефа, к которым я пришел на основании своих беглых наблюдений, изложены в начале этой главы.

Некоторые из новейших исследователей отрицают наличие молодых движений и значение разломов и сбросов в тектонике хребта. Новой общей сводки по геологии Калбинского хребта в печатной литературе еще нет. В т. XX Геологии СССР – «Восточный Казахстан» – находим сведения по физической географии, стратиграфии, вулканизму, тектонике и геоморфологии Калбинского хребта в соответствующих главах. Приведенные сведения в совокупности дают достаточное представление о составе, строении и истории развития этого хребта. Автор признает значение молодых движений для современного рельефа, хотя и в более слабой степени, чем я.