Барселона. Проклятая земля - Хуан Франсиско Феррандис

Утро выдалось серое и морозное. Старики нюхали воздух, а ломота в костях предупреждала их о близком снегопаде. За солдатами боязливо следовали дети из хижины – кроме мальчика, который остался в Барселоне, и Агнесы, зарезанной Дрого де Борром. Изембард держал свое слово: он вел детей в деревню, чтобы местные семьи приняли их в качестве слуг. Только так брошенные дети могли выжить.

В излучине реки Тер Изембард залюбовался огородными грядками и новыми полями пшеницы и ячменя, отвоеванными у целины. Колоны насадили ореховые деревья и яблони – плоды будут весь оставшийся год храниться в горшках с медом. Группа крестьян вместе с женами и детьми поливала землю кровью рыжей курицы – это было приношение перед началом сева. Поначалу люди встревожились, однако, узнав Изембарда, быстро успокоились, пропустили его отряд и продолжили древний ритуал.

После нападения Дрого, в котором погибла целительница Эга, Ла-Эскерду окружили стеной из вбитых в скалу кольев, с несколькими башенками. Тут и там грудами лежали камни, предназначенные для строительства домов – одноэтажных, с соломенными крышами. Фродоин собирался весной привести новых колонов, поскольку каждая семья здесь уже владела тремя мансами земли и могла выплачивать и аренду, и церковную повинность. Как только путники оказались на пороге дома, из темной комнаты высыпали радостные ребятишки. Ориоль по-дружески оделил их каштанами и лесными орехами.

Изембард вспомнил о Ротель, которая в Ла-Эскерде была счастлива с дочерью. Сердце его сжалось, но, заслышав лязг металла, он отогнал скорбные думы.

– Вы слышите? – с улыбкой спросил Изембард.

Внутри стучали молоты. Кузница работала в полную мощь. Это был главный секрет армии Изембарда. Ключевую роль в этом деле играл Жоан, однорукий муж Леды, мастер-кузнец. Люди с давних времен знали о залежах железа в долине Пикамена у подножия Монтсени, а теперь жители деревни проложили туда дорогу и привозили руду на телегах. Жоан с помощью Сикфреда и других колонов построил кузницу позади скромной церкви Сан-Мигел. Воины оставили детей на попечение деревенских женщин, а сами поспешили в кузницу. Это был большой дом из камня и глины. Над крышей вился густой черный дым. Горн топили древесным углем, который жгли на склоне Монтсени. Руду переплавляли в круглом котле, обложенном камнями, а выпуск плавки заканчивался в каменных желобах. Жоан делился секретами кузнечного дела с шестью учениками разного возраста. Когда рыцари вошли в кузницу, он молотил своей единственной рукой по лемеху плуга, сбивая шлак. Сын придерживал лемех щипцами. По сигналу Жоана Сикфред погрузил заготовку в лохань с холодной водой. Металл зашипел. Жоан сосредоточенно наставлял учеников: теперь лезвие нужно закалить, чтобы оно не получилось ломким.

Лицо мастера было такое же черное, как и его рубашка. Вот он заметил Изембарда и почтительно поздоровался с рыцарем. Жоан до сих пор не свыкся с мыслью, что снова сделался кузнецом. После радушных приветствий Изембард перевел взгляд в глубину помещения, где лежали груды шлака.

– Что с нашим заказом?

– Проверьте сами, мой господин.

Мужчины разгребли мусор, под конопляной циновкой в полу пряталась лестница вниз. Вся деревня хранила эту тайну, взамен получая новый источник доходов. Деньги Годы принесли в Ла-Эскерду процветание, в каждой семье кто-нибудь да работал под началом Жоана.

Воины осторожно спустились по вертикальной лестнице в специально вырытый подвал: он был шире самого дома, ведущие в разные стороны коридоры терялись во мраке. Из-за дыма факелов и запаха железа дышать здесь было тяжело. Изембард с Ориолем окинули довольными взглядами сотни мечей, копий и кинжалов и деревянные ящики, в которых поблескивали наконечники для стрел. Дюжина подмастерьев шлифовала оружие; другие скрепляли металлические кольца и чешуйки, готовя тяжелые кольчуги.

– А теперь мы приступаем к ковке галей, – пояснил Жоан.

Изембард взял в руки круглый щит. Во Франции за такой предмет отдали бы двух коров, но здесь было в достатке и железа, и людей, уставших бояться. «Возможно, это не самое лучшее оружие, – подумал капитан, – зато мои солдаты не будут сражаться лопатами, прикрываясь кожаными передниками. А упорные тренировки довершат дело».

– Когда вам понадобится наше снаряжение? – уточнил Жоан.

– Король покамест занят своей коронацией в Риме, а Бернат будет дожидаться вознаграждения за свою верность Бозону, но когда он поймет, что Марка после десятилетий небрежного управления вышла на свой собственный путь, Бернат захочет нас подчинить, а власть вернуть себе. Все еще впереди, но это время придет. Продолжай работать, Жоан. И когда разразится буря, мы не станем плакать в потемках, как это было с нашими отцами.

Гали сотрясался всем телом и крепко сжимал голову Бальдии, трудившейся у него между ног. Дело происходило в убогом домишке рядом с воротами Регомир – проститутка водила туда мужчин, которых подцепляла в таверне. Здесь, на куче гнилостной соломы, владелец лучшей во всей Готии таверны освобождался от зависти и ненависти, отравлявших его душу.

Он взял замуж служанку, кухарку старого Отерио, для того, чтобы она его содержала. Соблазняя Элизию, парень надеялся, что простодушная девчонка будет покорна его воле, но она не позволила собой управлять. Жена не одобряла его страсть к азартным играм, без его разрешения спасла в Жироне двух проходимцев, завоевала всеобщую любовь и перестала в нем нуждаться, она даже участвовала в подготовке заговора за спиной мужа. Он подверг ее унизительной расправе на глазах у людей Дрого… и все стало только хуже. А ведь был еще Изембард из Тенеса – мужчина, по которому сохли все девицы. Гали не знал, что там было у капитана с Элизией, но однажды он пытался увезти ее из города. Гали представлял себе Элизию, ослепленную рыцарским блеском, и ревность грызла его изнутри.

После изнасилования Элизия только однажды навещала его ночью – тогда как раз закончилась битва при Осоне. Это совокупление было торопливое, похожее на малоприятное дело, – так, холодно и поспешно, был зачат Ламбер. Но сомнение до сих пор терзало душу Гали. Парень всего-навсего мечтал жить как Отерио, в окружении слуг и кувшинов с вином. Наслаждаться жизнью по-королевски, владеть процветающей гостиницей… однако жена не давала ему такой возможности. Элизия выделяла мужу только жалкую плату за принадлежавший ему дом, а всю прибыль куда-то прятала. К тому же армия слуг и друзей бдительно охраняла от него Элизию.

Гали вытянулся в струну, чувствуя приближение оргазма. С Бальдией и ей подобными, потрепанными гостиничными шлюхами, он ощущал себя могущественным властелином – в их компании он был свободен от презрительных взглядов и позорных шепотков.

Щелястая дверь внезапно распахнулась. Калорт вошел и сразу принялся хохотать. Бальдия, наученная горьким опытом, выхватила из-под соломы заржавленный нож, но злодей и бровью не повел.

– Ты должен кое-что сделать, Гали, – объявил Калорт, отбрасывая женщину в сторону. – Дрого желает проучить этого рыцаря Изембарда, дружка твоей жены. Он набрал слишком много силы и умеет постоять за себя, но в твоей гостинице проживает его сахарная женушка. Для них, благородных, если что случится с женой – так лучше бы это на собственной шкуре испытать. Убей ее!