Погибель Империи. Наша история 1965–1993. Похмелье - Марина Сванидзе

«Мы давно не сводим концы с концами», -

говорит премьер-министр Рыжков на Пленуме ЦК в январе 87-го года. Валютных поступлений нет. Выручка от экспорта подешевевшей нефти целиком уходит на выплаты процентов по внешним долгам. И этих средств не хватает. Суммы просроченных платежей огромны и продолжают расти. С 1989 года западные банки начинают отказывать СССР в кредитах. СССР рассматривается как ненадежный должник.

В условиях валютного кризиса в СССР продолжается падение добычи нефти. Министр нефтегазовой промышленности Динков в августе 89-го года сообщает в правительство: «Положение становится особенно напряженным и чреватым непредсказуемыми событиями». Валютный кризис означает резкое сокращение импорта продовольственных и промышленных товаров, которыми кормится и одевается СССР. Заменить чем-либо экспорт нефти СССР не в состоянии.

Премьер-министр Рыжков в правительстве Горбачева прямо говорит: «Наши промышленные товары были на мировом рынке неконкурентоспособны. Вот почему мы и вывозили в основном сырье!»

По данным опросов Всесоюзного научно-исследовательского института конъюнктуры и спроса, к концу 89-го года из 989 видов товаров в относительно свободной продаже находится только 11 %. В дефицит уже входят мыло, зубная паста, ученические тетради, карандаши. В 89-м на Новый год ребенку невозможно купить игрушку. Никакую. Я помню страшного, жесткого плюшевого медведя, которого случайно выбросили в магазине вечером 31 декабря 89-го года. На него без слез нельзя было смотреть. Мы купили его сыну и были счастливы.

Товарный голод утолять нечем. Госбанк в материалах к докладу о социально-экономическом положении страны в январе 90-го года сообщает: «Оседание денежных средств у населения возрастает с каждым годом. Недостаток товаров на начало 1990 года оценивается в 110 миллиардов рублей против 60 млрд рублей на начало 1986 года».

И цены глубоко дефицитному бюджету больше нечем удерживать. При этом политическое решение о либерализации цен не принимается. Это объяснимо. С одной стороны – экономическая катастрофа, с другой стороны – гласность. В результате – падение рейтинга Горбачева. Тут не до радикальных решений.

Гайдар в это время возглавляет экономический отдел журнала «Коммунист». В недавнем прошлом журнал «Коммунист» – главный партийный официоз. В перестройку, не меняя названия, журнал принципиально меняет направленность. Заместителем главреда становится долгое время опальный экономист, Отто Лацис. Он и приглашает Гайдара. Гайдар на момент приглашения в 87-м году представлял собственное будущее чисто академическим. Есть научная репутация, в ближайшее время он имеет шанс стать самым молодым доктором наук в стране. Но он дает согласие Лацису: слишком велико желание использовать неожиданную возможность ввязаться в схватку по принципиальным экономическим и политическим вопросам. Гайдар вспоминает: «Я принял приглашение Лациса и никогда после не пожалел об этом. Хотя сознаю, что, наверное, именно в этот день на годы закрыл для себя дорогу в спокойную академическую жизнь».

Должность, которую Гайдар занимал в «Коммунисте», – это в оригинале номенклатурная должность ЦК КПСС. Начальник отдела в «Коммунисте» не обязан советоваться с чиновниками из ЦК. В прошлом такая самоцензура делала людей на этой должности вдвойне осторожными. С Гайдаром история другая. Он был членом партии, но никогда не делал партийной карьеры и не собирался. И Отто Лацис приглашал Гайдара совсем для другого. В «Коммунисте» применительно к Советскому Союзу появляются термины «инфляция», «безработица», «бедность», «социальное расслоение». На страницах «Коммуниста» – разговор о бюджетном дефиците, об опасности растущего внешнего долга. «Коммунист» – это попытка влияния на власть, попытка указать власти на остроту и политическую опасность финансовых проблем. Лацис с Гайдаром в 88-м пишут Горбачеву подробную записку. Отто Лацис вспоминает: «Записка настолько заинтересовала Горбачева, что он зачитал ее в начале очередного заседания Политбюро. Два часа длилось обсуждение, и никто не мог вспомнить, когда вообще Политбюро обсуждало проблемы финансов, бюджета».

Гайдар вспоминает: