Революция, или Как произошел переворот в России - Владимир Хрусталев

4 марта 1917 г.

№ 653.

Дорогой, любимый, сокровище,

Эта дама едет сегодня, вчера она не уехала. Таким образом, я могу написать еще. Каким облегчением и радостью было услышать твой милый голос, только слышно было очень плохо, да и подслушивают теперь все разговоры! И твоя милая телеграмма сегодня утром – я телеграфировала тебе вчера вечером около 9¹/₂ и сегодня утром до часу. Беби перегнулся через кровать и просит передать тебе поцелуй. Все четверо лежат в зеленой комнате в темноте. Мария и я пишем, почти ничего не видно, так как занавески спущены. Только этим утром я прочла манифест и потом другой, Михаила. Люди вне себя от отчаяния – они обожают моего ангела. Среди войск начинается движение. Не бойся за Солнышко, она не двинется, она не существует. Но впереди я чувствую и предвижу светлое сияние солнца. Мужем Даки (имеется в виду великий князь Кирилл Владимирович. – В.Х.) я крайне возмущена. Арестовывают людей направо и налево – конечно, офицеров. Бог знает, что делается: здесь стрелки выбирают себе командиров и держат себя с ними омерзительно, не отдают чести, курят прямо в лицо офицерам. Не хочу писать всего, что делается, – так это отвратительно. Н.П. [Саблин] арестован в Экипаже, в городе! Моряки приходят забирать прочих. Больные наверху и внизу не знают ничего о твоем решении – боюсь сказать им, да пока и не нужно. Лили [Ден] была ангелом-хранителем и помогает сохранять твердость, мы ни разу не теряли присутствия духа. Любимый мой, ангел дорогой, боюсь думать, что выносишь ты, это сводит меня с ума! О, Боже! Конечно, он воздаст сторицей за все твои страдания. Не надо больше писать об этом, невозможно! Как унизили тебя, послав этих двух скотов (имеются в виду Гучков и Шульгин, приехавшие в Псков. – В.Х.)! Я не знала, кто это были, до тех пор, пока ты не сказал сам. Я чувствую, что армия восстанет…

Революция в Германии! Вильгельм убит, сын ранен. Во всем видно масонское движение.

Теперь у Анастасии температура 38,6°, и пятна выступают все больше. У Ольги плеврит, у Коровы (имеется в виду А. А. Вырубова. – В.Х.) тоже. У Татьяны уши лучше. Солнечный Луч чувствует себя лучше, весел. Как мне хотелось бы, чтоб они были вокруг тебя, но сейчас они не могут двинуться, и я сомневаюсь, чтоб когда-нибудь нас куда бы то ни было отпустили. Гиббс видел Эмму^{288}, Нини^{289} и их мать в одной комнате офицерского госпиталя (английского). Их квартира совершенно уничтожена огнем; старуха очень больна. Красная Шапка (имеется в виду В. Б. Фредерикс. – В.Х.) все еще в заключении. Я с тобой, любовь моя, – обожаю тебя. Целую и обнимаю так нежно и страстно! Храни и благослови тебя Господь ныне и вовеки! Найди кого-нибудь, чтобы передать хоть строчку – есть у тебя какие-нибудь планы теперь?

Бог с небес пошлет помощь, наступает новая крестопоклонная. Обнимаю тебя крепко, крепко. Твоя

Женушка.

Только сегодня утром мы узнали, что все передано Мише, и Беби теперь в безопасности – какое облегчение!

ГА РФ. ф. 601. Оп. 1. Д. 1151. Л. 505–506 об. Автограф (на англ. яз.); Красный архив. 1923. № 4. С. 220–221; Архив новейшей истории России. Серия «Публикации». Т. III: Скорбный путь Романовых (1917–1918 гг.). Гибель царской семьи. Сб. документов и материалов / Отв. ред. и сост. В. М. Хрусталев, при участии М. Д. Стейнберга. М., 2001. С. 55–56.