Революция, или Как произошел переворот в России - Владимир Хрусталев

Пятница, 3-го марта^{129}.

Поздно ночью, в пятницу 3-го марта, Государь отбыл из Пскова в Могилев^{130}. Путь Его Величества лежал через Остров, Двинск, Витебск, Оршу в Могилев, в Ставку.

От ярко освещенной, но пустынной платформы пассажирского вокзала Пскова отошли собственный Его Величества и свитский поезда. Только небольшая группа железнодорожных служащих да несколько лиц в военной форме смотрели на отходящие поезда.

Переезд от Пскова до Могилева совершился спокойно, без малейших осложнений. На станциях почти не было публики, только в Витебске, который миновали днем, скопление пассажиров значительно, но никаких волнений, симпатий или антипатий к Царскому проезду мы не заметили. Точно это был один из очередных поездов, точно никто не знал, кто находится в этих больших, чудных синих вагонах с орлами.

А между тем по всем линиям, как я уже отметил ранее, разослана была телеграмма члена Думы Бубликова об образовании «временного правительства».

На одной какой-то станции уже к вечеру наш «свитский» поезд остановился, я вышел из вагона и направился к вокзалу. Стояла тихая, чуть-чуть морозная погода. Платформа пуста, и на ней находились только жандармы, тщательно отдававшие честь. В самом вокзале, в зале первого класса, совершенно пустом, ко мне подошел какой-то человек, лет за 40, по виду, одежде и разговору торговый человек или состоятельный крестьянин. Он поклонился, затем очень тихо спросил меня:

«Простите, позвольте узнать, неужели это Государя провезли».

Я ответил, что да, это проследовал Его Величество в Могилев в Ставку.

«Да ведь у нас здесь читали, что Его отрешила Дума и теперь сама хочет управлять».

Я дал ему разъяснение, но он остался неудовлетворенным и с грустью сказал:

«Как же это так. Не спросясь народа, сразу Царя Русского Помазанника Божия и отменить и заменить новым». И человек отошел от меня.

Я задумался над этими простыми, но ясными словами. Точно этот русский случайный человек передал мне в первый же день, когда у нас уже не было Государя Императора Николая II, голос толпы, голос русского народа, который сотни лет так свято чтил имя Православного Царя. Я передал то, что услыхал, своим спутникам, и помню, все задумались и разделили убеждение случайного мною встреченного обывателя.

Днем 3-го марта с пути Его Величество послал телеграмму^{131} Михаилу Александровичу уже как новому Царю, в которой просил его простить, что принужден передать ему тяжелую ношу правления Россией, и желал брату своему успеха в этом трудном деле. Телеграмма простая, сердечная, и она так отражала Государя и всю его духовную жизнь. Нет ни малейшей рисовки, ни малейшей позы, а высказан только душевный порыв человека.

Эта телеграмма, может быть, объясняет в значительной степени то сравнительно спокойное отношение к событиям, которое замечалось у Государя последние два дня. Его Величество надеялся, что брат Его, который принимает царство, при том сочувствии со стороны деятелей переворота успокоит страну, а назначенный Государем Верховным Главнокомандующим великий князь Николай Николаевич сбережет армию от революционного развала и война будет закончена победоносно. Государь, однако, понимал, что Михаил Александрович не опытен в государственных делах, но Его Величество знал, что брат предан России и любит родину и отдаст себя на служение ей.

В настроении Его Величества заметна перемена. Он по-прежнему хотя ровен, спокоен, но задумчив и сосредоточен. Видимо, Он уходит в себя, молчит. Иногда с особой грустью смотрели его глаза, и в них, в этих особенных чистых, правдивых и красивых глазах, особенно грустный вопрос: как все это совершилось и сможет ли брат справиться с государством и имел ли Он, законный Царь, право передать ему Россию?