Революция, или Как произошел переворот в России - Владимир Хрусталев

Сегодня я не приму никого, не могу продолжать приемов. Но завтра придется снова. Бойсман^{253} говорил очень хорошо, только он боится, что Княжевича^{254} выберут предводителем дворянства – это осложнит дело. Рассказывал мне много о беспорядках в городе (я думаю, больше 200000 человек). Он находит, что просто не умеют поддержать порядка. Но я писала об этом уже вчера, прости – я глупенькая. Необходимо ввести карточную систему на хлеб (как это теперь в каждой стране), ведь так устроили уже с сахаром, и все спокойны и получают достаточно. У нас же – идиоты. Оболенский этого не желал сделать, хотя Медем^{255} и хотел после того, как удалось в Пскове. Один бедный жандармский офицер был убит толпой и еще несколько человек. Вся беда от этой зевающей публики, хорошо одетых людей, раненых солдат и т. д. – курсисток и проч., которые подстрекают других. Лили заговаривает с извозчиками, чтобы узнавать новости. Они говорили ей, что к ним пришли студенты и объявили, что если они выедут утром, то их застрелят. Какие испорченные типы! Конечно, извозчики и вагоновожатые бастуют. Но они говорят, это не похоже на 95^[14] (очевидно, имеется в виду 1905 год. – В.Х.), потому что все обожают тебя и только хотят хлеба. Лили говорила с Гротеном вместо меня, так как я не могла оставить Ани. Теперь, наконец, я могу принять свои капли. Какая теплая погода! Досадно, что дети не могут показаться даже в закрытом автомобиле. Милый Родионов послал для Ольги, Татьяны и Ани по горшку ландышей от Экипажа. Завтрак у стрелков не состоялся, так как полк должен быть наготове на случай тревоги.

Одиночество твое должно быть ужасно – окружающая тишина подавляет моего бедного любимого!

3¹/₂ [ч.]. Только что получила твое милое письмо от вчерашнего дня. Сердечно благодарю, мой дорогой. Да, конечно, перемена воздуха поможет после болезни, но в Ливадии будет слишком мучительно и хлопотно теперь. Ну, хорошо, мы это еще обдумаем потом. Маленькие все время вместе с другими и с Аней – они еще могут заразиться. Татьяна кашляет страшно – 37,8°; Ольга – 39,1°, Алексей – 39,6°, Аня – 40,1°. Я только что брала Марию к Знамению поставить свечи, ходили на могилу нашего Друга. Теперь церковь настолько высока, что я могу стать на колени и молиться там спокойно за всех вас; и дневальный меня не видит. Мы ходили с Алекс. Остановились и разговаривали с М. Ивановым, Хвощинским^{256}, с новыми людьми и с доктором. Мягкая погода, очень солнечно. Я принесла тебе этот кусочек дерева с Его могилы, где я стояла на коленях.

В городе дела вчера были плохи. Произведены аресты 120–130 человек. Главные вожаки и Лелянов^{257} привлечены к ответственности за речи в Гор. Думе. Министры и некоторые правые члены Думы совещались вчера вечером (Калинин писал в 4 час. утра) о принятии строгих мер, и все они надеются, что завтра все будет спокойно. Те хотели строить баррикады и т. д. В понедельник я читала гнусную прокламацию. Но, мне кажется, все будет хорошо. Солнце светит так ярко, и я ощущала такое спокойствие и мир на Его дорогой могиле! Он умер, чтобы спасти нас. Бурдюков настаивает на том, чтоб повидать меня сегодня, а я так надеялась никого не видеть! Настенька уезжает сегодня вечером в Кисловодск – там царит Михень (имеется в виду вел. княгиня Мария Павловна. – В.Х.), как говорят. Беби – это одна сплошная сыпь – покрыт ею, как леопард. У Ольги большие плоские пятна, Аня тоже вся покрыта. У всех болят глаза и горло. У Ани было шесть докторов, 2 сестры и Жук, Мария и я. Это безумие, но ей это нравится, успокаивает ей нервы. Беккер пришла к ней.

Совсем не чувствуется воскресенья.

Надо идти обратно, к ним, в потемки. Благословляю и целую без конца. Дай Бог, чтоб морозы прекратились на юге. Мой Римановский поезд сошел с рельсов из-за льда близ Киева. Бог поможет – это, кажется, уже предел. Вера и упование! Так спокойно от сознания, что ты был у этого дорогого образа.

Навеки, дорогой Ники, твоя старая Солнышко.

ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 1151. Л. 494–499. Автограф (на англ. яз.); Архив новейшей истории России. Серия «Публикации». Т. III: Скорбный путь Романовых (1917–1918 гг.). Гибель царской семьи. Сб. документов и материалов / Отв. ред. и сост. В. М. Хрусталев, при участии М. Д. Стейнберга. М., 2001. С. 32–33.