Талисман - Питер Страуб

Мальчики встали на ноги. Волк остался сидеть, удивленноглядя по сторонам, и Джеку пришлось потянуть его за отворот куртки.

— Делай то же, что и все, Волк! — шепнул он.

— Садитесь, мальчики, — улыбаясь, сказал Гарднер. —Пожалуйста, садитесь.

Все сели. На Гарднере были новехонькие синие джинсы и белаяшелковая рубашка. Он с улыбкой скользил глазами по своей пастве. Большинствомальчиков восхищенно смотрели на него. Джек обратил внимание на одного извоспитанников — волнистые каштановые волосы, изящные маленькие руки, хрупкоетело. Почему-то он напомнил мальчику покойного дядю Томми.

— Итак, начнем. Гек, приступай.

Гек приступил. Он произносил слова молитвы быстро имеханически, как будто копировал голос с пластинки, где воспроизводилисьлексические правила. После обращения к Богу о продлении их дней и прощениипрегрешений, Гек Баст протараторил «Во имя Отца, и Сына, и Святого духа,Аминь!» и сел.

— Спасибо, Гек, — Гарднер взял стул и сел на нем задомнаперед, будто ковбой на лошади. Он был весел и дружелюбен; замеченный ранееДжеком налет безумия исчез. — А теперь немного покаемся. Руководи нами, Энди.

Варвик занял место Гека.

— Благодарю Вас, преподобный Гарднер, — сказал Варвик ивзглянул на мальчиков.

— Покаемся, — продолжил он. — Кто начнет?

Взметнулся лес рук. Три… пять… восемь!

— Рой Одерсфельд, — выбрал Варвик.

Рой Одерсфельд, высокий мальчик с бородавкой на кончикеноса, сложив руки перед собой.

— Я украл в прошлом году у моей мамы десять долларов, —завел он высоким голосом. — Я пошел в зал игровых автоматов и проиграл их все,— он моргнул. — А мой брат заболел пневмонией и попал в больницу вИндианаполисе! Потому что я украл эти деньги! Вот мое покаяние!

Рой Одерсфельд сел.

Солнечный Гарднер спросил:

— Может ли Рой быть прощен?

В унисон прошелестело:

— Рой может быть прощен!

— А может ли кто-либо из присутствующих здесь простить его?

— Никто из присутствующих здесь не может.

— Кто же может простить его?

— Только Господь.

— Просил ли ты Господа простить тебя? — спросил Гарднер Роя.

— Много раз! — Джек увидел, что по щекам Роя текут слезы.

— И когда ты увидишь свою маму, ты расскажешь ей, как плохопоступил по отношению к ней и своему маленькому брату?

— Конечно.

Гарднер кивнул Энди Варвику.

— Покаялся! — провозгласил Варвик.

Покаяние закончилось к шести часам, и покаялись почти все,кроме Джека и Волка. Некоторые каялись в мелких кражах — другие говорили обупотреблении алкоголя и курении. Были, конечно, и сбежавшие из дома.

Их вызывал Варвик, но все смотрели на Гарднера и говорили…говорили… говорили…

«Они любят его, мечтают о его расположении, и, покаявшись,получают его. Некоторые, скорей всего, даже слегка наговаривают на себя», —подумал Джек.

Запахи из столовой усиливались. В желудке у Волка громкозаурчало, и Джек толкнул его локтем в бок.

Закончилось последнее покаяние, и Гарднер встал. Он стоял вдверном проеме, глядя на проходящих мимо него мальчиков. Когда очередь дошла доДжека и Волка, он придержал мальчика за руку.

— Я встречал тебя раньше.

«Покайся», — говорили его глаза.

И Джек почувствовал потребность сделать это немедленно.

«Конечно, мы знаем друг друга. Ты же хлестал меня кнутом…»

— Нет, — вслух ответил он.

— Да. Конечно, да. Мы встречались раньше в Калифорнии?Майне? Оклахоме? Где?

«Покайся!»

— Я не знаю вас.

Гарднер хихикнул.

— Так ответил апостол Петр, когда его спросили, узнает ли онИисуса, — заметил он. — Но Петр солгал. Я думаю, ты тоже лжешь. Так где же? ВТехасе? Эль-Пасо? Или в Иерусалиме в другой жизни? На Голгофе, месте распятия?

— Говорю Вам…

— Да, да, я знаю, мы встретились лишь сегодня. — Вновьраздался смешок. Волк, как заметил Джек, отпрянул от Гарднера, от которогоисходил терпкий запах одеколона, смешиваясь с запахом безумия.

— Я никогда не забываю лица, Джек. Никогда не забываю лицаили места. Я вспомню, где мы встречались.

Его глаза перебегали с Джека на Волка и обратно.

— Приятного аппетита, Джек. Приятного аппетита, Волк. Завтраначнется ваша настоящая жизнь здесь.

Он направился к лестнице, но на полдороге обернулся:

— Я никогда не забываю лица, Джек. Я вспомню!

«Боже, — подумал Джек, — надеюсь, что нет. Во всяком случае,после того, как мы будем в тысячах миль отсюда…»

Что-то тяжелое ударило его. Джек влетел в столовую и упал;из глаз посыпались искры. Когда он смог сесть, то увидел Певца и Баста, стоящихнад ним и смеющихся. Позади них маячил Кейси. Волк внимательно посмотрел намаленьких негодяев, и что-то в его взгляде не понравилось Джеку.

— Нет, Волк! — быстро приказал он.

Волк замер.

— Ну почему же? — Гек Баст слегка посмеивался. — Не слушайего. Попробуй ударить меня, если хочешь. Я люблю перед едой слегка размяться.

Певец взглянул на Волка и сказал:

— Оставь дурака в покое, Гек. Он — только тело. — И кивнулна Джека. — Вот кто голова. И эту голову мы будем перевоспитывать. — Онобратился к Джеку тоном, каким говорят с маленькими детьми. — И мыперевоспитаем вас, мистер Джек Паркер. Можете мне поверить.

Неожиданно для себя Джек отчетливо произнес:

— Ты — гнида.

Певец густо залился краской. Гек Баст сделал шаг вперед, ноПевец удержал его за руку. Глядя на Джека, он сказал:

— Не сейчас. Позже.

Джек встал на ноги.

— Не советую со мной связываться, — сказал он. И было в еголице что-то сильное и предостерегающее, что заставило его обидчиков отступить.