На изнанке чудес - Юлия Флоренская

— Вы как хотите. А я считаю, ему стоит дать шанс, — сказала Теора, непримиримо складывая руки на груди. — Родной дедушка всё-таки. Да, Майя?

Девочка закивала, подошла к изгороди, робко взялась за рукав дедова кожуха.

— Может, чаю с пряниками?

Яровед припомнил события не столь далекой давности, позорное столкновение с прозрачной стеной, которая образовалась на месте дверного проёма, — и наотрез отказался. А ну как дом не пропустит снова?

— Зачем хозяев тревожить? Вот ежели бы прогуляться…

— Ой! Мы как раз с Майей в лес собирались! — обрадовалась Теора. — Для снеговика нос нужен. Вы погодите, только корзинку прихвачу!

Когда она нырнула в сени, Юлиана укоризненно прицокнула языком.

— Дай ему палец — он и руку откусит. Слушай, Кекс, ты хоть и не любитель точить зубы о первого встречного, зато не лезешь на рожон и перед глазами почем зря не мелькаешь. Ступай-ка тайком за ними. Всяко спокойнее будет.

Пирог решил, что пришла пора обижаться. Ушки поникли, раздался гневный чих.

— Его посылают шпионить, а я, значит, мелькаю, — прорычал он.

Юлиана присела на корточки и поманила пса к себе.

— Обещаю: летом на разведку вместо Кекса отправим тебя. А сейчас всё белым-бело. Случись неприятность, Кекс легко сумеет скрыться и доложить обстановку. Улавливаешь?

Пирог еще немного побухтел для порядка. Но когда объявили, что на обед куриные косточки и жаренная в масле шкурка, обиду как языком слизало.

* * *

В лесу, точно в дворцовых чертогах, царила огромная, звонкая тишина, переплетенная с золотыми нитями солнца. Нарушалась она разве что приглушенными ахами Теоры да хрустом снега под сапогами. Кекс добросовестно крался по свежему следу, гордый тем, что ему поручили такое ответственное задание. Пока Майя бегала и выковыривала из-под снега еловые шишки, а Яровед крутился поблизости с корзиной, Кекс набрёл на дупло вровень с землей. Из дупла веяло весной. Наверное, она затаилась там, чтобы привести себя в порядок и выйти во всей красе, когда пробьет час. Кроме весны Кекс унюхал сплюшку-сову, которая дремала дуплом выше. Он хотел спросить, как сова умудряется без помех поворачивать голову почти на триста шестьдесят градусов, но тут произошло непредвиденное. Гораздо хуже лавины или снежного бурана. Теору, Майю и Яроведа взяли в кольцо вооруженные до зубов верзилы. Грозные, бородатые, с огнестрелами наперевес. Как только они смогли подобраться без шума в таких-то сапожищах?!

— Хватайте белобрысую, — хладнокровно распорядился Яровед. — Обыщите как следует. И корзину не забудьте. — Бросил главному бородачу кисет с монетами, вышел из круга, аккуратно отведя в сторону ружейный ствол. — А ты давай сюда.

Стариковские пальцы больно сомкнулись у Майи на предплечье и потянули прочь от охотников. Стальной захват — и без дозы горячительного? Вот уж где невидаль! Яровед больше не притворялся. Обветренные губы сжались в тонкую линию, а голосом было впору рубить дрова.

— Шевелись, дрянная девчонка! Как вернемся домой, я из тебя придурь выбью. Научу старших уважать.

Майя тщилась вывернуться, царапалась, плакала. Как будто плачем можно кого-то пронять! Кекс тоненько поскуливал за деревом. Чем он — от горшка два вершка — способен помочь? Когда его отправляли на секретное шпионское задание, никто не предупреждал, что будет страшно.

Теору била дрожь. В мыслях творилась неразбериха. Пока главный пересчитывал монеты, руки ей завели за спину и сковали наручниками. От охотника, который ее обыскивал, несло перегаром и прогорклым машинным маслом, в лицо ему смотреть не хотелось. Вторая тень по непонятной причине бездействовала, расстелившись по снегу, точно грифельный рисунок. То ли копила силы, то ли ждала, что ее вежливо попросят. Осознание беззащитности просочилось в ум скользкой ядовитой змеёй. Но не столько отравлял яд, сколько гнело разочарование: людям в средних мирах нельзя верить, их опасно прощать.

— В корзине глянь, — басовито прогудел напарник. И, мазнув по Теоре безразличным взглядом, пнул плетенку носком сапога. Из плетенки вывалился кинжал и свернутая в трубку записка.