Князь Владимир - Юрий Никитин

– Займись этими! – крикнул Владимир. – Я берумолодого!

Он с саблей в руке загородил дорогу к Олафу. Викинг поспешносдернул с седла ножны с длинным мечом, а сбитый с коня киянин застонал и началподниматься, Олаф сильно ударил в голову, не вынимая меч из ножен. Богатырь беззвука распростерся в пыли. Олаф подбежал к своему, в кустах ревело страшнымголосом. Печенежский витязь вылез, злой и рассвирепевший, Олаф мощным тычком влицо опрокинул обратно в оранжевую листву.

Владимир только догадывался по топоту и всхлипам, что сОлафом все в порядке, а сам стерег каждое движение молодого поединщика. Вятич,несмотря на молодость, явно был умелым бойцом, неумеху не примут в братствобогатырское, а доспехи такие, что саблей не прошибешь. К тому же ростом ишириной плеч не уступал ни Владимиру, ни могучему сыну конунга. А руки длинныеи толстые, чувствуется неизмеримая сила удалого бойца.

– Кто вы? – вскрикнул вятич потрясенно.

Владимир ответил, запыхавшись:

– Странники! Калики, если хошь. Мы не поединщики! Нонам нужны кони и оружие. Если отдадите, то скажем спасибо и поедем дальше.

Вятич бросил сильным мужественным голосом:

– Я спросил для того лишь, чтобы знать, кого отправил кпраотцам!

Владимир едва успел подставить саблю, настолько натиск былнеожиданным. Зазвенела сталь, молодой богатырь рубил быстро и сильно. Владимирпарировал удары с трудом, чужой конь не слушался, топтался по-своему, а вятичоказался не только чудовищно силен, но и быстр как горностай. Дважды Владимирисхитрился достать саблей, но оба раза лишь звякнул доспех, а противник концомсабли выдрал клок волос. В третий раз Владимир неудачно выщербил саблю ожелезное плечо, а чужая сабля мелькнула у самого горла. Он ощутил резкую боль вплече. Поединщик оскалил зубы, в глазах было злое торжество.

Издали донесся голос Олафа:

– Что-то долго… Помочь?

– Да! – крикнул Владимир, задыхаясь. – Да!

Голос Олафа стал задумчивым:

– Да вроде бы как-то не по-мужски… Двое в драку, атретий в… гм… куда у вас посылают? К тому же я дурак, мне как-то не к лицувмешиваться, когда умные беседуют…

Владимир едва успевал парировать удары. Поединщик из ДикогоПоля наседал, в глазах были злость и страстное желание покончить сдеревенщиной. Сабля сверкала как молния, рука Владимира онемела. Внезапно вятичвздрогнул, тут же исчез, словно его смахнули как муху. Послышался глухой удар оземлю.

Олаф скалил зубы. Оглушенный витязь попробовал подняться.Владимир тяжело дышал, заставил коня попятиться. Олаф заступил хольмградцавместе с его конем, пинком отшвырнул саблю вятича. Тот рывком вскочил, кулакОлафа метнулся навстречу так быстро, что Владимир услышал только глухой удар.Шлем слетел со звоном, запрыгал по дороге, как выброшенная медная миска. В голосеОлафа было грозное предостережение:

– Тихо. Я убивать сразу.

Молодой витязь лежал в пыли, раскинув руки. Изо рта потекластруйка крови. Глаза уставились в синее небо, но на лице было и сильнейшеепотрясение, что немой вдруг заговорил, да еще на ломаном языке руса.

– Викинг? Здесь?

Владимир от усталости покачивался в седле. На плече былдлинный порез, рубашка окрасилась кровью, но мышцы слушались, рана небольшая,заживет. Олаф деловито снимал доспехи с киянина. Печенег наконец приподнялся надрожащих руках, упал, снова поднялся и сел. Кровь стекала по правой сторонеголовы. Вятич загребал ладонями пыль, голова приподнялась и снова со стукомупала. А когда его тут же вывернуло, даже Олаф с сочувствием поцокал языком. Онзнал, что такое получить могучий удар в лоб.

– Снимай доспехи, – велел Владимир.

Витязь прошептал со злым достоинством:

– Ты их снимешь с трупа.

– Мне нужны доспехи, – ответил Владимир. – Ас живого или трупа – решать тебе.

Вятич начал подниматься. Олаф с удовольствием взмахнулкулаком. Вятич рухнул навзничь. Олаф сказал проникновенно:

– Это тебе за придурка, тюлень в перьях!

Вятич приподнялся, руки разъехались, и снова упал. Теперькровь текла уже из ушей. Шея и грудь стали красными. Печенег, кривясь от боли,прохрипел:

– Збышко… отдай.

– Ни за что, – ответил вятич упрямо.

– Отдай, – сказал печенег сипло. – Они ж непоединщики. Нет стыда отдать доспехи и даже коней.

Вятич закашлялся, кровь булькала во рту, он выплевывалструйками и темными сгустками, но в голосе все равно были стыд и ярость:

– Я лучше умру!

– Твое дело, – ответил Владимир сухо.

Он приставил кончик сабли к белому горлу. Сзади вскрикнулпеченег:

– Не убивай парня!

Голос бы просящий, голос побежденного. Владимир мгновениесмотрел в чистые глаза вятича, тот ответил мужественным взором. В глазахмолодого богатыря были вызов и презрение к смерти.

– Дурак, – сказал Владимир тихо.

Он внезапно ударил рукоятью в висок. Парень безжизненнозавалился набок. Владимир отпрыгнул, держа саблю наготове. Печенег поднялся,его шатало, обеими руками хватался за грудь. Закашлялся, выплюнул темно-красныйсгусток крови с белым камушком зуба.

– Сними с него доспехи, – велел Владимир холодно.

Сердце трепетало, он боялся спугнуть удачу. Печенег потрогалюного друга, тот не шевелился, но печенег вздохнул с облегчением: жив все-таки,снял пояс, начал стаскивать сапоги, панцирь.

Олаф сбросил лохмотья. Печенег оглянулся на его могучуюфигуру, на миг даже задержал дыхание. Викинг был великолепен в своей грозноймощи, а его выпуклые мышцы были покрупнее, чем у поверженного, да и у самогопеченега.

– Если не поединщик, – пробормотал печенегсмятенно, – тогда кто же?

– Снимай, пока тот не очнулся, – напомнилВладимир.

Печенег нехотя кивнул, здравую мысль надо принимать даже отврага, торопливо стаскивал с молодого соратника доспехи и одежду. Тот застонал,когда печенег стянул второй сапог. Вопросительно оглянулся на Владимира. Тотбуркнул:

– Ладно, не срами парня. Оставь одежку.

Олаф сказал предостерегающе:

– У тебя на заднице дыра! Я все смотрю, смотрю, а потоми…

– Нашел куда смотреть, – огрызнулсяВладимир. – У нас остались монеты. В ближайшей веси зашьем, а то и купимновые.

– Смотри, твои портки, – буркнул Олаф.

Он уже напялил на себя одежку киянина, застегнул на поясеширокий ремень с длинным ножом, а также перекинул через плечо перевязь сбогатырским мечом. Сам киянин все еще лежал поперек дороги. Теперь в одномисподнем белье. Печенег придержал вятича, тот пытался подняться, мотал головой.Печенег оглянулся на Владимира: