Хроники Черного Отряда. Книги Мертвых: Воды спят. Солдаты живут - Глен Кук

Нарайян Сингх изменений не претерпел, – в сущности, он и так был неотличим от тысяч других таглиосцев.

Смотрелись мы, конечно, странновато, но кого только не встретишь на пути? Попадались и более причудливые группы людей. К тому же все вместе мы сходились только на стоянках. По дороге наш караван растягивался почти на полмили – один из братьев Сингх двигался впереди, другой замыкал шествие, а Рекоход держался рядом со мной. У каждого из братьев Сингх было по устройству, изготовленному Гоблином и Одноглазым. Если Нарайян, Радиша или Лебедь достаточно далеко отклонятся от линии, соединяющей эти штуки, удушающее заклинание стянет нарушителю горло.

Никто из троицы об этом не знал. Считалось, что мы теперь друзья и союзники. Но друзья разные бывают – одним я доверяла больше, чем другим.

На Каменной дороге, проложенной Капитаном между Таглиосом и Джайкуром, мы вообще никому не попались на глаза. Однако такая уйма народу, да еще с младенцем, и воловьей повозкой, и регулярными веднаитскими молениями, и черт знает чем еще, быстро передвигаться не может в принципе. Да и погода не благоприятствовала. Как же мне надоел проклятый дождь!

В последний раз я путешествовала по Каменной дороге на огромном черном жеребце, который даже без спешки за сутки покрыл расстояние между Таглиосом и Годжей на реке Майн.

Спустя четыре дня после выхода из города мы были все еще далеко от моста у Годжи – первого «бутылочного горла», где нас могла подкарауливать опасность. Зато дядюшка Дой сообщил, что мы приблизились к месту, где он спрятал копию Книги Мертвых. Меня это нисколько не обрадовало.

– Проклятие! Я надеялась, что тайник гораздо дальше. Как мы объясним наличие книги, если нас остановят?

Дой показал мне ладони и широко улыбнулся:

– Я жрец. Проповедник. Вся ответственность на мне. – Несмотря на трудности, он был счастлив. – Пойдем, поможешь достать ее.

Что это? – спросила я два часа спустя.

Место, где мы оказались, больше всего напоминало давние ночные кошмары Мургена с участием Кины. Оно было ограждено плотной живой изгородью протяженностью двадцать ярдов.

– Кладбище. Во времена хаоса, еще до прихода Черного Отряда, а может, еще и до твоего рождения, одна из тенеземских армий стояла здесь лагерем, а потом хоронила павших. Эти деревья были посажены, чтобы скрыть могильные холмики и надгробия от вражеских глаз. – Заметив испуг на моем лице, он добавил: – У этих людей были свои погребальные ритуалы.

Это я знала. Мне даже случалось присутствовать при подобных обрядах. Но никогда еще я не ощущала такой плотной атмосферы печали.

– Мрачное местечко.

– Это из-за чар. Тенеземцы надеялись выиграть войну, вернуться и построить тут мемориал. А до тех пор, решили они, пусть люди держатся подальше отсюда.

– Ничего не имею против. У меня мурашки бегают.

– Не бойся, ничего плохого не случится. Пойдем. Это займет лишь несколько минут.

Так и произошло. Ну, разве что малость дольше. Пришлось открывать дверь одного из диковинных склепов и выкапывать вещь, завернутую в несколько слоев промасленной кожи.

– Это место стоит того, чтобы его запомнить, – сказал Дой, когда мы двинулись обратно. – Здешние жители его сторонятся, а нездешние вообще о нем не знают. Хорошее укрытие. Тебе понравится и роща Предначертания.

– Я была в роще Предначертания. Мне и там не понравилось, но в тот раз некогда было прислушиваться к ощущениям.

– Еще одно хорошее укрытие.

По природе своей я не так подозрительна, как Душелов, но время от времени на меня находит. В особенности мне подозрительны подобные метаморфозы – когда скрытный старый нюень бао внезапно превращается в неуемного болтуна и чуть ли не насильно предлагает помощь.

– Капитан однажды прятался там, – сказала я. – Ему это место не слишком понравилось. Что ты замышляешь?

– Замышляю? Не понял.

– Прекрасно понял, старик. Вчера я была всего лишь женгали, хотя и такая, с которой приходилось считаться. А сегодня ни с того ни с сего я получаю подарок. Вся накопленная десятилетиями мудрость оказывается в моем распоряжении, как будто я что-то вроде твоей ученицы… Хочешь, понесем это по очереди? – В конце концов, он старый человек.

– По мере того как жизнь ускоряла свой темп, накапливались проблемы и случались необычные, но чаще благоприятные события, я все больше думал о мудрых высказываниях Хонь Трэй, о ее проницательности, даже о ее дьявольском чувстве юмора. И кажется, наконец понял смысл ее пророчеств.

– В которых, возможно, не было ничего, кроме чепухи. Скажи все это Сари и Мургену при следующей встрече. И не забудь добавить чуть-чуть искренности, когда будешь оправдываться.

Моя нарочитая резкость не произвела на него никакого впечатления.

Днем снова зарядил дождь. Он начался раньше, был сильнее обычного и сопровождался свирепым градом. Вдоль всей дороги, укрываясь под деревьями, путешественники собирали градины, не дожидаясь, пока те растают. Таглиосцы никогда не видели снега, и только в сезон дождей они могут посмотреть на лед, если не забираться в далекий горный край за Данда-Прешем, который называют Тенеземьем.

Собирать градины – забава для молодых. Пожилые укрылись, как могли, под деревьями, вдобавок накинув на себя что-нибудь матерчатое. Наша малышка плакала не переставая, ее пугал гром. Ранмаст и Икбал одним глазом следили за детьми, а другим – за ближайшими путниками, оказавшимися поблизости. Они были убеждены, что кто-нибудь из встречных непременно окажется шпионом. Как по мне, абсолютно правильное допущение.

Рекоход рыскал вокруг, проклиная дождь. Я понимала и его.

Дядюшка Дой изо всех сил старался не привлекать внимания к своей ноше. Он расположился рядом с Готой, и та сразу принялась ворчать и жаловаться, но без обычного энтузиазма.

Я уселась возле Радиши. Вернее, возле Тайжик – так мы ее теперь называли. Я сказала:

– Ты уже догадываешься, почему твоему брату так нравилось все время путешествовать?

– Это что, сарказм?

– Не совсем. Вот скажи, что самого плохого с тобой было сегодня? Ноги промочила?

Радиша невнятно буркнула. Она меня поняла.

– Сдается, политика сидела у него в печенках. Что бы он ни затевал, всегда находились сотни эгоистов, которые ради собственной выгоды разрушали его мечту.

– Ты знала его? – спросила Радиша.

– Не слишком близко. Не настолько, чтобы вести с ним философские беседы. Но он не из тех, кто скрывает свои взгляды.

– Это ты о моем брате? Коли так, оставив двор, он изменился гораздо сильнее, чем я думала. Во дворце он ни перед кем не раскрывал душу. Слишком рискованно.

– Вдали от центра его власть была прочнее. Не нужно было считаться ни с кем, кроме Освободителя. Подданные любили своего князя и готовы были следовать за ним куда угодно. Что и закончилось для большинства из них гибелью, когда вы изменили свое отношение к Отряду.