Хроники Черного Отряда. Книги Мертвых: Воды спят. Солдаты живут - Глен Кук

Тобо закончил расспрашивать черную ворону, которая на самом деле была не птицей, и срочно отправил ее обратно к Костоправу. Свою мать и Дрему с ее обычной свитой он обнаружил за изучением карты территорий севернее Данда-Преша. Женщины пытались найти наиболее удобный путь на север – он пригодится после того, как армия перевалит через горы. Маленькие цветные значки обозначали места, где в последний раз были замечены Протектор и Нарайян Сингх.

– Какие новости от Костоправа? – спросила Дрема.

– Дело сделано. Костоправ уже двинулся к нам. Но все оказалось куда необычнее, чем он ожидал. – Тобо пересказал сообщение полностью.

– Тебе нужно вернуться, – решила Дрема. – Если там прорвется еще одна шайка колдунов, нам придется туго. Мы не можем рисковать.

– Пожалуй, – неохотно согласился Тобо.

– Интересно, почему он просто не убил их, завладев летательными приспособлениями и удивительной одеждой?

– Потому что он так не поступает.

Не говоря уже о том, что мертвецы не очень-то склонны к сотрудничеству, когда им приходит время поделиться знаниями.

– Конечно. Он всех отпускает, а потом через тридцать лет устраивает охоту. Но как я смогу двигаться дальше, если тебя не будет рядом?

– Если Костоправ уже на нашей стороне Врат, то и все Неизвестные Тени тоже. И скоро впереди нас побегут черные гончие. А еще через день-два мы сможем увидеть, что происходит там, где мы пожелаем что-то увидеть.

Дрема нуждается в такой помощи. Ее заботит все, что происходит там, куда не достает ее взгляд. И ей не станет легче, если напомнить, что практически все люди, включая большинство Капитанов Отряда, прожили свой век куда менее зрячими, чем она.

Дрема была избалована. Все то время, что она провела с Отрядом, мы так или иначе имели возможность узнавать, что творится вдали от нас. Обычное дело: дайте кому-нибудь что-нибудь во временное пользование – и очень скоро он будет считать, что это принадлежит ему по праву рождения.

Я понимаю, что тебе нужно дождаться Тобо, прежде чем отпустить пленников с плато, – проскрипел Гоблин. – Но почему мы, все остальные, не можем пойти вперед? Мы же не делаем ничего полезного, а просто торчим тут.

– Вы делаете то, что я вам приказываю. А теперь замолчи, не то получишь кляп в пасть.

Я и сам сгорал от нетерпения, пока Тобо наконец-то не прибыл. Путешествовал он медленно – у нас больше не было летучих ковров, хотя и оставалась надежда, что Ревун сумеет смастерить парочку, когда его разбудят. (Никто еще не пытался.) А теперь появился шанс овладеть секретом управления летающими бревнами Ворошков.

Тобо примчался к нам на сверхжеребце, который считал своей хозяйкой Дрему. Когда-то Госпожа, будучи еще владелицей Башни на севере, вывела таких коней для себя, и несколько их попало на юг вместе с Отрядом. Этот остался последним.

– Сколько такие жеребцы живут, дорогая? – спросил я Госпожу, завидев подъезжающего Тобо.

– Лет сорок от силы. Этот конь свой век почти прожил.

– А выглядит молодым. – Хотя жеребец и промчался сорок миль, он вел себя довольно бодро.

– В те дни я поработала на совесть.

– И теперь скучаешь по ним?

– Да.

Мне она лгать не станет. Или меньше любить меня из-за того, что ей хочется вернуть себе прежнюю красоту и здоровье. Насколько я могу судить, она никогда не сожалела о содеянном – ни о хорошем, ни о плохом. Хотел бы я сам быть таким.

Тобо спешился у самых Врат. Я провел парня через них, и он сразу принялся за дело, только сперва улыбнулся и помахал отцу и дядюшке Дою. Да еще спросил:

– У вас пятеро пленных? И все опытные колдуны?

– Гарантии дать не могу. Вполне может статься, что они полные бездари. Но летают на этих дрынах и одеты в уникальную ткань, которой, по словам Гоблина, можно командовать мысленно. Считай, что насчет осторожности я тебя предупредил.

– Мы можем с ним общаться?

– К нам попали два брата, чей отец имел дело с форвалакой, пока она была в Хатоваре. С его помощью Бовок принимала на час-другой человеческий вид, да только продлить этот срок оказалось ему не по силам. Возможно, причина в том, что Меняющий Облик вплел в трансформирующие чары обратную связь. То есть она могла становиться человеком, лишь пока он был жив. Меняющий ей не доверял. И когда Одноглазый его убил, эти чары сработали.

В любом случае, юные колдуны вертелись рядом с папашей и немного освоили родной язык Бовок. А когда Ворошки взорвали Врата, одному из них пришла в голову блестящая идея: он убедит нас взять его с собой и доставить в безопасное место. Он прихватил нескольких таких же перепуганных друзей и явился к нам, полагая, что мы с форвалакой говорим на одном языке. Парень тешил себя абсурдной идеей: мы почему-то признаем безоговорочное превосходство Ворошков над собой и примем их как почетных гостей. Ему и в голову не приходило, что может быть как-то иначе, потому что никак «иначе» в Хатоваре не бывает. Он наглый, тупой и высокомерный. Да и остальные, похоже, такие же. А братец еще круче – даже разговаривать с нами не желает.