Хроники Черного Отряда. Книги Мертвых: Воды спят. Солдаты живут - Глен Кук

Бум! Бум! Кто-то молотил в мою дверь. Я взглянул на Госпожу. Она почти не спала прошлой ночью, занимаясь своими исследованиями, и сегодня вечером рано заснула. Госпожа твердо решила раскрыть все секреты хсиенской магии и помочь Тобо обуздать на диво многочисленные сверхъестественные явления этого мира. Хотя Тобо в такой помощи уже не нуждался.

Реальных фантомов и сказочных существ, которые в светлое время суток прятались в кустах, за камнями и деревьями, в этом мире имелось куда больше, чем смогли бы навыдумывать двадцать поколений крестьян на нашей далекой родине. И все эти твари гуртовались вокруг Тобо, словно он был для них вроде ночного мессии. Или, возможно, вроде забавной ручной зверушки.

Бум! Бум! Придется-таки самому вылезать из постели.

Путь до двери показался мне долгим и трудным.

Бум! Бум!

– Ну же, Костоправ, проснись!

Дверь распахнулась внутрь, впуская незваного гостя. Легок на помине.

– Тобо…

– Разве ты не слышал, как поет баобас?

– Я слышал шум. Твои приятели вечно поднимают гвалт из-за всякой ерунды. Я уже перестал обращать на него внимание.

– Когда поет баобас, это означает, что кто-то вскоре умрет. И еще с плато весь день дул холодный ветер, Большеух и Золотоглазый страшно нервничали, и… Это Одноглазый, господин. Я только что зашел к нему поболтать, а его, похоже, хватил очередной удар.

– Твою же мать! Дай только сумку прихватить.

Одноглазого хватил удар. Ничего удивительного. Старый хрыч уже много лет пытается втихаря улизнуть на тот свет. Жизнь почти потеряла для него смысл, с тех пор как не стало Гоблина.

– Быстрее!

Парнишка любит старого греховодника. Иногда мне кажется, Тобо хочет стать кем-то вроде Одноглазого, когда вырастет. И вообще, похоже, он уважает всех, кроме собственной матери, хотя трения между ними слабеют по мере его взросления. С тех пор как я воскрес, он заметно возмужал.

– Тороплюсь как только могу, господин. Это тело уже не такое шустрое, как в свои золотые деньки.

– Врачу – исцелися сам.

– Уж поверь, парень, я бы так и поступил, кабы мог. Будь на то моя воля, оставался бы двадцатитрехлетним до конца жизни. То есть еще тысячи три лет.

– Тот ветер с плато… Он встревожил и дядюшку.

– Доя вечно что-то тревожит. А что говорит твой отец?

– Они с мамой все еще в Хань-Фи, поехали к шри Сантараксите.

В свои юные двадцать лет Тобо уже самый могущественный чародей в здешних краях. Госпожа говорит, что когда-нибудь он сравняется с ней, какой она была в пору своего могущества. Аж жуть берет. Но пока у него еще есть родители, которых он называет папой и мамой. Есть друзья, к которым он относится как к людям, а не как к вещам. И с учителями обходится уважительно, не пожирает их, просто чтобы доказать свое превосходство. Мать хорошо его воспитала, даром что ей приходилось этим заниматься среди солдат Черного Отряда. И преодолевая его природный бунтарский дух. Надеюсь, он останется достойным человеком, даже когда достигнет вершины колдовского мастерства.

Моя жена не верит, что такое возможно. В оценке характеров она пессимистка. Уверена, что власть развратит любого. Но судить она может лишь по собственному жизненному опыту. И во всем видит исключительно мрачную сторону. Тем не менее она остается одним из учителей Тобо. Потому что при всем своем пессимизме сохранила глупую романтическую жилку, которая и привела ее сюда вместе со мной.

Я и не пытаюсь поспевать за парнем. Время, несомненно, сделало меня медлительным. И напоминает болью о тысячах миль, которые мое ныне одряхлевшее тело прошагало на своем веку. И еще время наградило меня стариковским талантом уклоняться от темы.

Парень непрерывно трещал о черных гончих, фиях, хобах, хобайях и прочих ночных существах, которых я никогда не видел. Что меня вполне устраивало. Те немногие, вертевшиеся вокруг него и попадавшиеся мне на глаза, все оказались уродливыми, вонючими, раздражительными и слишком охочими до близости с людьми любого пола и любой сексуальной ориентации. Дети Смерти утверждали, что уступать их домогательствам не стоит. Пока что дисциплина держалась.